— Отравлена?
— Оглянись, — посоветовали мне.
И я прошлась взглядом по мертвецам, вбирая носом воздух, словно все еще была лисой. Запнулась о выступающие вены на лице одного из слуг. Похолодела. Кажется, мне говорили правду. Впрочем, вряд ли кто-то стал бы врать о таком.
— Ладно, попробуем, — смирилась с неизбежным.
— Только не жалей, дергай сильнее, — попросила девушка. — Лекарства возьми. Рыжий порошок — противоядие. Засыпь сразу, как я кровь остановлю.
— Вино есть? — спросила я глухо.
— В повозке кувшин, — еле слышно донеслось до меня, и она без сил опустила голову на траву.
Я омыла руки вином. Тщательно вытерла чистой тканью. Так себе стерилизация… Тут бы спирта, кипяченой воды, огня, на худой конец.
Сделала пару тампонов из ткани. Под руку поставила бутылочку с порошком.
Что еще? Свернула в жгут полотнище и попыталась засунуть девчонке в рот, чтобы язык не прикусила. Та сначала отказывалась, потом все же взяла.
Ну-с. С Богом.
Перекрестила спину девчонки и стрелу. Коротко помолилась.
Встала на колени. Одной рукой уперлась ей в спину, второй ухватила за древко.
Мамочки, страшно-то как!
Прикрыла глаза, досчитала до трех и рванула с силой.
Девчонка выгнулась дугой, замычала от боли.
Кровь теплой струей плеснулась мне на ладонь.
Твою же… Что так много-то? Отбросила стрелу, дрожащей рукой прижала рану тампоном.
— Помоги сесть!
Прохрипела девчонка, выплевывая жгут.
Надо же… И сознание не потеряла. Сильная.
Приподняла ее, облокачивая боком о колесо повозки. Одной рукой придерживала, чтоб не упала, второй затыкала тканью рану. Тщетно. Оттуда продолжало хлестать.
И тут что-то изменилось. Мир стал ярче, словно на него светофильтр наложили мультяшный такой… А вот звуки, наоборот, приглушились. Ветер стих. Лошадь перестала тяжело вздыхать. Я и сама дыхание затаила, ожидая чего-то… И меня не обманули. Воздух вокруг девушки дернулся, уплотнился, расцвел двумя трассирующими линиями: белой и зеленой и потек к спине.
Что это?
Световой пунктир проходил сквозь мою ладонь, вызывая холодящую щекотку.
Я осторожно убрала руку. Хм, пока не понятно, что там с раной. Но кажется, это то самое исцеление, о котором говорила девчонка. Магия? Занятно.
И тут барышня задышала чаще, начав заваливаться вперед. Пунктир побледнел, стал реже.
Нет-нет, не отключайся! Рано еще.
Кровь не остановилась и продолжала вытекать. Я в панике затормошила девушку, но та лишь стонала, не открывая глаз. Лицо на глазах восковело, наливаясь мертвенной бледностью.
В последней надежде я попыталась поймать исчезающий пунктир. Дотянуть его до спины. И мое желание было услышано.
Пунктир вспыхнул ярко в ладони, и я поспешно — для анализа еще будет время — направила его на рану. Теперь пунктирные линии: белая и зеленая шли от меня, вызывая странные эмоции. Внутри что-то отзывалось на мои усилия, словно было живым.
Я подавила желание прекратить опыт, задавив страх.
Отпустила линии только когда убедилась, что рана больше не кровоточит. Голова слегка кружилась, и в ней наблюдалась ошеломленная тишина. Внутреннее «я» было в шоке от меня самой.
Я засыпала в рану порошка, туго перевязала плечо. Девчонка пришла в себя, когда я уже заканчивала.
Откинулась, морщась, на колесо. Глянула прямо и уверенно так отбила:
— За помощь спасибо. Все, что хочешь взамен проси, кроме души. Ее не отдам, лиса.
Глава 5, в которой лиса заключает сделку и обретает семью
Приехали…
— Какая лиса? Ты бредишь? — я попыталась увильнуть от ответа.
— Я твой оборот видела, — с кривой усмешкой похоронила она мои надежды избежать разоблачения. — Но против тебя ничего не имею. Поможешь добраться домой — отплачу серебром, тканями, посудой. А если тебе мужчины потребны, могу раба подарить. Молодого. Симпатичного. Будет тебе зимой постель в норе греть.
Вот же наглость…
— Ну почему только мужчины потребны, — не удержалась я от сладкой улыбки, призывно облизав губы…
Девчонка глянула в панике, вжалась в колесо…
Так-то лучше. А то раскомандовалась, словно я ей что-то должна. Рабом откупиться решила, будто мне есть чем его кормить. Еще и с таким видом, словно бриллиантом одарила. Смешная… Не верю я, что лисам заняться больше нечем, чем рыскать по лесу в поисках мужиков и склонять их к постельным делам. Какой в этом смысл? Чем свои кавалеры не угодили?
— Я не могу… — залепетала девица, глядя на меня в ужасе. Я не выдержала и захохотала, испугав подтягивающихся на поляну ворон, и те поднялись раздраженным черным облаком с веток, обматерив нас громким карканьем.