— Моя вина, отец, я подозревал, что за ученицами наблюдают, но не думал, что они решатся на открытое нападение, — покаянно опустил голову Хайлин.
— Нет тут твой вины, сын. Я был слишком прямолинеен, когда брачники заявились к нам в дом со списком наложниц. Не сдержался, дав понять, что не отдам А-Юй. Потому и следили за ней от школы, а когда увидели, что повозка возвращается не в город, а направляется в горы — напали. Стрелами отравленными атаковали, дабы живых свидетелей не осталось. Я распорядился выплатить деньги утешения семьям погибших, а того храбреца, что смог тебя предупредить — наградить. Слуги болтать не станут. Пусть для всех А-Юй не вернулась из школы.
Хайлин кивнул, соглашаясь. Для сестры так будет безопаснее. А после подписания брачного контракта с семьей Чжан можно будет не бояться службы отбора.
— Я прослежу, чтобы она не выходила в ближайшие две недели из дома, — пообещал он, думая о том, как непросто будет удержать сестру дома. Ему уже доложили, что она собирается с матерью помогать беднякам, и если не пустить — попробует сбежать. Избаловал он ее, сделав слишком самоуверенной и смелой. А-Юй даже императора не боится.
— Меня тоже беспокоит Да Ли Я. Тебе не кажется, она слишком вовремя появилась на поляне?
— Пришла проверить, действительно ли мертва А-Юй? — нахмурился Хайлин. — Думаете, отец, она может быть шпионом императора?
— Не исключено, — задумчиво дернул себя за бороду Юншэн. — Слишком подозрительно ее появление в лесу. Хотя внешность у нее необычная… Могла привлечь службу отбора, несмотря на возраст.
— Слышал, брачники, не брезгуют и двадцатилетними, — фыркнул пренебрежительно Хайлин. — Не беспокойтесь, отец, я глаз с нее не спущу. И как можно скорее отправлю человека проверить лавку.
— Добро, — кивнул Юншэн. — Я распоряжусь усилить присмотр за северным крылом. Даже если она говорит правду, не стоит ей знать о нашем госте.
Испросив позволение у отца, Хайлин откланялся. Дел в последнее время было много, и в первую очередь следовало начать подготовку к свадьбе сестры. Плохо, конечно, что не удастся соблюсти правильность ритуалов, но после начала отбора жители империи привыкли к скорым свадьбам. Лучше поспешно выдать дочку замуж, чем больше никогда в жизни ее не увидеть.
Погода для ноября выдалась теплой и солнечной. Умаявшись сидеть за столом в четырех стенах, я выползла наружу в обнимку с учебником. Расположилась в открытой беседке с видом на заросший листьями кувшинок пруд.
Учеба давалась непросто. Я никак не могла привыкнуть к вычурной манере изъяснения авторов текстов. Вместо одного слова — десять. Вместо простых формул — призывания Неба и Земли, еще и святых императоров в свидетели. Так что я завела себе отдельную книгу, куда записывала все то, что удалось расшифровать. Рисовала схемы. Чертила графики.
Заглянув как-то ко мне через плечо, Шаоюй хмыкнула, заявив, что всегда знала — лисы думают не по-людски, заметив не без едкости, что почерк у меня нуждается в исправлении, а то пишу, как лапой.
Я не знала, радоваться или печалиться ее уверенность в том, что я лиса. С одной стороны, не нужно было объяснять собственную чуждость этому миру. С другой… быть лисьим духом порядком надоело. Единственное удобство — я без опасения могла огрызаться на постоянные попытки Шаоюй командовать мною. Ну в крови у нее повелевать слугами, а с моим статусом она так и не определилась. Вроде и не служанка, но лиса точно не ровня благородной барышне.
Вдобавок Шаоюй зверем смотрела, стоило мне бросить взгляд в сторону ее брата, а тот, как назло, так и норовил попасться мне на глаза. То заглянет проверить сестру, то присоединится к чаепитию в беседку, то принесет какие-то особенные булочки, порадовать Шаоюй.
— Ты его специально очаровываешь, — шипела девушка, терзая в руках булочку. — Он никогда раньше не был таким внимательным, все время пропадая по делам.
Я чувствовала себя разочарованной. Выстроенный в моем воображении образ любящего и заботливого брата осыпался осколками лжи.
— Он сильно перепугался за тебя, — попыталась оправдаться я. — Вот и проявляет заботу.
— На тебя он приходит посмотреть, — не согласилась она, выкрашивая хлеб на стол. — Если он заболеет, — с угрозой начала она…
— Я его вылечу, — пообещала, сомневаясь, что успею освоить целительство настолько, чтобы хоть кому-то помочь.
Выдернула себя из мыслей, возвращаясь к учебе.
— Если больной бледен лицом, часто дышит, его покровы холодны, — принялась читать я учебник. Насколько было бы легче, закончи я медицинский… Хотя тогда я не встретилась бы с Цай Сяо, меня не прокляли бы и не поместили в тело лисы…