Я поправила намотанную на голове повязку, протянула руку за куском хлопковой ткани, которая здесь заменяла полотенце. Поднялась из воды, прикрываясь.
Вот когда я пожалела, что по пьяни согласилась отметить восемнадцатилетние нанесением тату. Когда твоя подруга кошкой влюблена в мастера по татуировкам, рано или поздно ты оказываешься в его салоне.
Я не хотела знать, что скажут местные, узрев дракона: маленького такого, хорошенького, с крыльями и длинным хвостом, парящим на моем правом бедре. Подозреваю, ничего хорошего, потому что мастер изобразил его с четырьмя когтями на одной лапе и пятью на другой. Ну а пятикогтевый дракон, как я твердо помнила из лекций по истории искусства, был исключительной привилегией императора. Тогда я знатно повеселилась, в шутку называя себя правителем… Теперь мне было не смешно… Права была мама, называя тату с драконом расплатой за мой бунтарский дух.
Я едва успела накинуть нижнюю рубашку со штанами, как вернулся дух.
— Что ты копаешься?! — возмутился он. — Этот идиот — нет, ну надо же иметь столь исполнительных слуг — уже дыру проковырял и свой глаз в нее засунул! Если бы мог — пнул бы его в тощий зад, — добавил пацан со злостью.
Я благоразумно промолчала. Вопросительно двинула бровями.
— Там он, собачья башка, — кивнул он на правую стену.
Наклонившись, я зачерпнула полный кувшин воды, метнулась с ним к правой стене, поддела ставню, оттопырила ее и, выставив наружу кувшин, выплеснула воду наружу.
Благодарностью мне стал придушенный вопль, который очень быстро стих, а следом раздался топот удалявшихся шагов.
— Как ты его!
Восхищение призрака неожиданно польстило.
— Сам напросился, — пожала плечами, ставя кувшин на место и одеваясь. Меня ждала жаровня и сушка волос, а еще пара учебников и десяток названий трав, чтобы вызубрить их к завтрашнему дню. Ну и надоедливый призрак… куда без него.
— Деревянная рыба! Как можно было так оплошать?!
Хайлин с раздражением смотрел на то, как пожилой слуга вытирает мокрое лицо рукавом. И ведь опытного послал, да и задание было простым…
— Простите, господин! — повалился тот на колени перед хозяином. — Она словно сквозь стену видела! Я не успел ничего разглядеть… Девка, как девка. В нижнем белье-то.
— Сквозь стену, говоришь, — задумчиво потер Хайлин подбородок. Бросил недовольно: — Свободен.
И слуга, причитая о своей худой судьбе, пошаркал прочь…
Мужчина поморщился. Глянул на закатное небо, вдохнул морозный — к ночи — воздух. Пару часов назад вернулся посланный в соседний город человек.
И Хайлин воскресил в памяти его слова…
Лавка была. И в ней действительно обитал старик с юной дочкой. Еще у него помощница была: и за служанку, и за наложницу. Злые языки говорили, что дочка не его. Приютил больную нищенку, та родила девочку и скончалась, не прожив и трех дней. Старик же забрал девочку себе, нанял кормилицу, которая при нем так и осталась…
А два дня назад лавка сгорела. И эти глупые соседи, не могли вспомнить, видели ли они старика до того или нет. Тот мог и неделю в лесу пропадать, собирая травы, а в лавке в это время заправляла его помощница.
Но сгорела лавка, на пепелище никого не нашли. Расследование учинять не стали.
С дочкой тоже неясно. Кто-то утверждал, что девчонке и десяти лет нет. Кто-то называл невестой. Кто-то престарелой девой. Про школу та же история…
Ну и главное — не сходилась фамилия. У старика она была Фа.
Однако именно эта ложь подтверждала слова девчонки.
Если бы за ним охотились, Хайлин первым бы делом сменил имя и фамилию.
— Умно, — проговорил он, припоминая, что Ли Я попросила их семью выправить ей новые документы в управе. Отец, естественно, отказывать не стал.
Теперь она не девица Фа, а Да Ли Я. Только ему-то что с этим делать?
Отчаявшись получить ответы на вопросы, он отправил слугу проверить, если на теле девицы метка подчинения. Но и с этим ничего не вышло…
Каждый раз, когда он что-то хотел сделать в отношении девицы, его одолевало невезение — словно проклял кто, и планы рушились один за другим.
Он взмахнул рукавами и те, словно крылья, щелкнули по воздуху, заложил руки за спину. Прошелся по садику.