Кто бы сомневался, что древние ритуалы легки и удобны?
— Я могу мычать, издавать звуки? — полюбопытствовала.
На меня глянули с изумлением.
— Можете, — кивнул лис, пребывая в шоке от моего практичного подхода.
— Тогда еще раз благодарю за вашу бесценную помощь и жду серебряные иглы. А теперь позвольте мне обратиться к Чжун Кую? — холодно уточнила я. Лис не был прощен. Не люблю, когда меня принуждают к чему-то, пусть и во благо мне же.
Янь Лун был понятлив. Склонил голову. Попрощался. И был таков.
Я же осталась около статуи со своими просьбами и мольбами.
Глава 10, в которой лиса занимается пришиванием души
Окованный металлом сундучок ждал меня на ступенях храма. Я подняла, приоткрыла крышку — на черной шелковой подложке сияли пять игл — по одной на каждый стежок. Не представляю, как я с ними управлюсь, но лисы как-то свои хвосты пришивают… Смогу и я. Наверное.
На обратном пути призрак болтал без умолку, сияя, словно новогодняя гирлянда. Предвкушая скорое возвращение, он проворонил подвыпившего гуляку, с которым мы неожиданно столкнулись нос к носу.
При виде меня шатающийся мужик замер, перестав бормотать что-то бессвязное себе под нос и громко икнул.
— Живи, смертный, — добавила я в голос мистической таинственности, — духам сегодня не до тебя.
Ша Руй поддержал меня своей фирменной волной пыли в глаза. Мужик замахал руками, растирая попавшую в лицо грязь, рухнул на колени и зарыдал, слепо шаря ладонями по воздуху.
— Пить перестань, — крикнула я из тени, куда поспешно отступила. Свернула в боковой проулок — придется дать крюк, чтобы обойти пьянчужку.
— Прости, — догнал меня призрак. — Он точно ничего завтра не вспомнит, — пообещал.
— Или вспомнит все очень хорошо, — мрачно предсказала я.
За калиткой я свернула к павильону с телом мальчика. Я и сама чувствовала — сегодняшняя ночь особенная: луна яркая, большая, воздух свеж, прозрачен, а чистейший лунный свет словно специально создан для волшебства. Нужно пользоваться моментом, пока стоят ясные ночи и хозяев в усадьбе нет.
— Ты раньше этим занималась? — опасливо уточнил призрак, зависнув над выложенными на столике в ряд серебряными иглами — длиной с ладонь. Удобно такими хвосты пришивать.
— И почему он сказал, что ты не из их племени? Ты же лиса?
— Лиса, да не та, — отозвалась с досадой, протирая руки мокрым полотенцем. — Если боишься, верну иглы обратно. Будешь и дальше валяться…
— Нет-нет, — замотал головой пацан. — Не боюсь. Делай.
Зато я боюсь. С сомнением покосилась на иглы. Потом на лунный свет. Передвинула стол так, чтобы лучи падали точно на грудь пацана. Взяла в руки первую иглу. Покрутила ее.
— Подожди, — остановил меня вдруг Ша Руй. — Ты же потом, как положено, молчать будешь?
Кивнула. Главное, не забыть бы об этом.
— Тогда поведай, отчего ты не лиса, коли лиса. Я своими глазами хвост видел. Умру от любопытства ведь.
Вот пристал… Еще и умильную рожицу скорчил. Ладошки у груди сложил.
— Коли не выйдет у тебя, я умру и унесу твою тайну в могилу. Коли выживу — буду молчать, клянусь предками. Еще клянусь, что очнувшись, дам тебе позволение посещать храм по ночам сколько потребуется.
Вот что он со мной делает, паршивец?! Раньше я как-то не замечала, что он похож на моего троюродного брата, с которым мы в детстве частенько играли летом. А сейчас вот бросилось в глаза и… сердце кольнуло. Сделалось тоскливо. Вспомнился дом, семья.
Как там мои? Держатся? Переживают?
А я вместо того, чтобы стремиться домой, себе жизнь осложняю.
Не верилось, что семья Жэнь послушается какого-то там пацана, пусть они и заботятся о нем. И это означало, что следующий раз сопровождать до храма меня будет некому…
Зачем тогда помогаю? Затем, что не могу пройти мимо, зная, каково это — остаться без помощи. Стать чужим во враждебном мире. Выживать, считая удары сердца.
«Цепочка добра», — называла это мама, вечно участвуя в каких-то волонтерских проектах, спасая очередную собачку или собирая вещи для бездомных.
Хочется верить, что моя цепочка вернет меня домой.
— Прокляли меня, — ответила глухо, обходя стол и прицеливаясь иглой в район сердца. — Я из другого мира, а в тело лисы попала из-за проклятия.
— Так вот почему ты такая странная, — обрадовался Ша Руй. — Я думал, невоспитанная или сиротой росла. Говоришь вроде правильно, но слишком грубо, без поклонов и церемоний. И что? У вас Сына Неба не уважают?