Я не стала с головой закутываться в одеяло, как сделала бы приличная барышня, обнаружив у себя в покоях мужчину. Та бы уже визжала, словно ее режут.
Если меня все равно считают лисой, могу расслабиться и побыть собой.
Ну вот… Я уже начинала видеть плюсы в своей звериной половине. Еще немного и пойду к лисьему духу проситься в стаю.
— Скажи хоть слово, — попросил вдруг Хайлин, упорно отводя взгляд от кровати. И я поняла, что неловко именно ему, а мне его неловкость даже понравилась. А еще он боится, что я снова вернусь к молчанию, а это означало, что они вернутся к пыткам…
— Завтраком накормите? — поинтересовалась.
Он выдохнул, расслабился, коротко кивнул и вышел, нет, сбежал, словно боялся дольше оставаться со мной наедине.
Минут через пятнадцать в павильон, запыхавшись от бега, примчалась служанка госпожи Шаоюй. В руках она держала стопку с моей одеждой.
— Госпожа Да Ли Я, это правда? Вы сражались с демонами и сильно пострадали?
Началось.
— Младший господин сам на себя не похож. Видно, он сильно за вас переживает, — понизила она голос и тут же шлепнула себя по губам, округлила глаза: — Ой, что я говорю. Барышня меня побьет.
Забавная она и милая. Без червоточинки. А еще она предана своей хозяйке, так что о том, как я голая в постели Хайлина валялась, будет доложено со всеми подробностями.
— Мы ей не скажем, — подмигнула, и девушка смущенно кивнула.
Мои раны и сползшие из-за оборота повязки служили явным подтверждением слов Хайлина, так что через пару минут мне дружелюбно помогали с одеждой и туалетом, щебеча о том, что в усадьбе важный гость: «Аж из самого дворца». Что с утра все слуги заняты подготовкой торжественного приема в его честь, а сама госпожа вместе с матушкой украшает зал.
Ясно. Все при деле. Одна я тут валяюсь…
Другая служанка принесла таз с водой, расческу, заколки. Я себя прям важной особой почувствовала. Раньше-то сама с такими вещами справлялась. Служанки ко мне редко заглядывали. Порой приходилось лично на кухню ходить — клянчить обед или ужин, ибо забывали. Нормальное такое обслуживание, как в однозвездочном отеле, когда живешь в самом дешевом номере, еще и чаевые не оставляешь.
Хорошо, что с приобретением траурной одежды и вещами мне помогла Шаоюй, а ее служанка заботилась о том, чтобы у меня всегда была чистая смена. За что я подарила девушке пару украшений их тех, что дала мне семьей Жэнь.
Грех было жаловаться…
— Завтрак, госпожа.
Я насчитала целых пять подносов, блюда с которых плотно уставили столик. Это мне одной?
— Доброе утро, барышня Да Ли Я. Как ваше самочувствие?
Кто бы сомневался, что нет. Палач номер один. Вошел, прикрывая дверь, за которой я успела заметить охрану. Того самого Тефэна любителя рисовать обнаженную натуру. Парень сунул было нос внутрь, увидел меня, зарделся румянцем точь-в-точь как девица при виде любимого и выскочил вон. Кажется, у меня поклонник, ну или хейтер. Я слабо разбираюсь в психологии местных, хотя и сама наполовину китайка.
— Благодаря вам мое здоровье не в порядке.
Мой ответ явно не устроил мужчину. Он поморщился, вздохнул.
А что делать… Сам сказал: лисы наглые и бесстыжие. Я лишь оправдываю его ожидания.
Извиняться он не стал. Ну да… Моя пытка — его долг перед семьей добыть информацию. Он же не знал условий ритуала.
Выверенным жестом откинул полу ханьфу, сел за стол.
— Прошу, присаживайтесь. Вчера мы не были представлены. Мое имя Ду Яньхэн, младший наставник наследного принца и его двоюродный брат. Ваше знакомство — честь для меня, барышня Да Ли Я, — склонил он голову.
Вежливый какой… Аж зубы заныли. Вчера он с той же вежливостью травил меня змеями. А если его принц прикажет, без сомнения отрубит мне голову. Ничего личного. Просто благо страны выше чей-то жизни, тем более жизни лисы.
— Не могу ответить тем же, господин Ду Яньхэн.
Мужчина недоверчиво вскинул брови. Не привык, чтоб ему перечили? Только я сегодня слишком зла для любезностей.
— Доброе утро, брат Яньхэн. Позволите присоединиться? — в павильон вернулся Хайлин. И вот его приходу я обрадовалась. Сидевший напротив царедворец искренне напрягал. Замороженный какой-то. Ни искорки эмоции, кроме удивления от моей наглости. Маска вежливости и равнодушия, за которой непонятно, что творится. Может, он уже сочиняет указ о моем аресте?
— Конечно, брат Шао. Она твоя подопечная, потому твое присутствие допустимо.
Не речь, а сплошной циркуляр.
— Тогда предлагаю поесть, а потом уже переходить к делам, — отложил мой приговор на потом Хайлин.