Точнее на сопровождение слуг. Завтра же девятнадцатый день. Нельзя пропускать.
— Конечно, я с удовольствием выполню твою просьбу.
Он не назвал меня в ответ сестрой. Я бы не заметила даже, но Яньхэн по-особенному прищурился и подарил другу предупреждающий взгляд. Тот в ответ дернул уголком губ и отвернулся.
— Приятных вам снов, сестра Ли Я.
А вот Яньхэн с удовольствием записал меня в ближний круг, демонстрируя свое покровительство. Умный мужчина. Хорошо, что уезжает завтра. Пара дней общения с ним, и я бы точно где-нибудь прокололась.
— Поправляйся, Ли Я, — склонил голову Хайлин.
И они удалились, оставив меня вместе со служанкой, подошедшей, как только закончился разговор. Ах да, у меня теперь статус «спасительницы принца», так что готовиться ко сну мне помогала девушка, едва старше меня самой. Плюс один к аристократизму.
На следующий день меня навестил особый гость. Сначала из-за двери раздалось требовательное:
— Поставьте, я сам!
Потом практически истеричное:
— Не надо мне помогать! Я дойду.
И голос такой знакомый… В моей голове он звучал несколько иначе, но сходство однозначно было.
— Барышня Да, к вам принц Лан, — стукнула в дверь служанка.
— Пусть войдет, — разрешила я, усаживаясь удобнее за столом.
Этим утром я снова вернулась к занятиям целительством. Как показывал мой печальный опыт, умение исцелять было совершенно необходимым в этом мире, где постоянно пытались кого-то убить. Так что визит принца прервал мою попытку вызвать цветные нити и применить полученные знания на себе, ускорив заживление ран. До этого мне удалось совершить болеутоляющий пассаж белой линией. Я так вдохновилась первым успехом, что решила пойти дальше — и вылечить себя одним махом. Вряд ли получилось бы, но попробовать стоило…
Дверь распахнулась, впуская принца.
Честно, я не увидела большой разницы между вошедшим и призраком. Такой же бледный, тощий, с бескровными губами. Разве что не мерцает, стены сквозь него не просвечивают и ходит с трудом. Пока дошел до меня, лицо покрылось бисеринками пота.
— Присаживайтесь, ваше высочество, — я поспешно придвинула стул к столу. Следовавший за мальчиком слуга глянул на меня одобрительно.
Пацан неспешно опустился на стул, выдохнул и растекся по нему без сил, тяжело дыша.
В моем понимании он еще неделю должен валяться в постели, приходя в себя, а не прыгать по гостям на второй день. Что в принципе невозможно. Если только Шаоюй не испробовала на принце, как обещалась, какую-то новую методику, стимулирующую рост мышц. Та еще экспериментаторша. Зря мамаша надеется пристроить ее быстро замуж. Добровольно Шаоюй туда точно не пойдет. Ей бы собственную школу, чтоб преподавать, исследовать и лечить сложные случаи — и счастью девчонки не было бы предела. Видно же, как ей нравится учить меня и лечить принца.
— Мы не представлены, — недовольно буркнул пацан, прикрывая глаза и пережидая мышечный спазм. Представляю, как у него все болит. У меня, глядя на него, снова заныли раны.
Я сосредоточилась, вспоминая сегодняшний успех. Вызвала белую линию, потянула ее к принцу.
Узнай Шаоюй о моем лечительстве, орала бы на всю усадьбу. Это над собой я могу издеваться, а чужих лечить не имею право. Если бы не заступничество князя, меня могли бы и в тюрьму привлечь за незаконно проведенный ритуал, пусть и успешный. Помогло еще то, что принц здесь инкогнито, и докладывать о нем властям никто не собирался. Ну как инкогнито… Слуги-то в курсе, но это уже проблемы главы семьи доверять тем, кто на него работает.
Болеутоляющее воздействие сработало, и Лан задышал спокойнее, сел поудобнее, даже плечи смог расправить. Страшно представить, какая там выучка во дворце, если он осанку держит даже в таком состоянии.
— Меня зовут… — начала была я, но он перебил:
— Я не буду звать тебя сестра Ли. Целительница Да тебе больше подходит. Ты имеешь честь звать меня ваше высочество.
И я отпустила исцеляющую нить. «Господин Высокомерие и Неблагодарность» подходили пацану больше. А ведь под конец мы даже подружились…
В комнате повисло тягостное молчание.
— Почему не радуешься моему визиту? — с подозрением уточнил пацан, явно почувствовав смену моего настроения. — Ты хорошо постаралась. Я могу наградить тебя. Проси, чего хочешь.
«На колени встать?» — ехидство просилось на язык, но я сдержалась. Смысл воспитывать чужого ребенка? Тем более такого… Откуда я знаю, как ему жилось во дворце, и кто довел его до комы, чтобы осуждать?
— Мне ничего не нужно, — ответила тихо.