— Почему он такой тесный и маленький? — с удивлением проговорил мальчик, зажигая пучок палочек на алтаре. — А казался большим — без стен и высоким — без потолка. А еще тут света было в два раза больше.
Как я и думала, восприятие призрака сильно отличалось от человеческого взгляда, и я попыталась мысленно раздвинуть стены, убрать потолок, добавить света… Странное дело, это простое действо помогло настроиться мне самой на общение с высшими силами.
— Думаешь, он придет? — шепотом поинтересовался принц, которого живой лис интересовал гораздо больше немых статуй. — А еще я сам зачаровал тот талисман, передав ему частичку своей силы, чтобы мог тебя вспомнить. Я ведь слово дал — помочь. Должен был сдержать, я же мужчина.
Пацан был явно умен не по годам. Могла бы я в его возрасте додуматься до такого? Вряд ли.
Моих ответов ему не требовалось. Лан побродил какое-то время по храму, а потом пристроился рядышком и снова задремал, успокоенный царящей здесь тишиной.
Присутствие лиса я почувствовала раньше, чем тот показался мне на глаза.
— Получилось все-таки, — с одобрением произнес он. — И цену хорошую заплатила.
Это он про пытки? Мог бы и предупредить, что лисье колдовство не дается даром. И даже спрашивать не буду, какую цену он сам заплатил за свои хвосты…
Покосилась на сладко спящего Лана.
Даже знай я заранее о цене, все равно согласилась бы.
— Какой слабый ребенок. Странно, что вообще жив остался после выпивания, — лис присел перед ним на корточки, разглядывая лицо мальчика. — Душа еле держится. Ты его сюда с собой чаще бери, пусть окрепнет.
— Возьму, — согласилась я и спросила: — После какого выпивания?
Янь Лун ответил не сразу. Взял в руки шкатулку, открыл, достал одну из игл, щелкнул по ней пальцем — в ушке заплясала желтая нить лунного света, и игла пошла вышивать в воздухе цветок. Простенький узор притягивал к себе взгляд тем, что возникал прямо в воздухе.
Закончив, лис полюбовался результатом — убрал иглу и дунул на цветок. Тот, дрожа и мерцая, поплыл к мальчику. Достиг его лба и исчез, впитавшись.
— Так надежнее будет, — пояснил Лун, пряча шкатулку под плащ. Сегодня он пришел весь в черном — словно дух ночи. Не удивлюсь, если лис подрабатывал темными делишками — кушать-то всем хочется.
— Приходя в этот мир, демоны выполняют волю Небес, искушая провинившихся людей и портя им жизнь, — голос у духа сделался похоронно-торжественным, — но когда задание выполнено, не все из них не желают вернуться обратно. Чтобы задержаться в мире смертных, демоны идут на разные хитрости. Например, вселяются в людей. Однако этого мало — их все равно тянет назад. Тогда они начинают пожирать человеческие души, чтобы напитаться силой смертных и обмануть богов. Выпивают их. Этому мальчику повезло — ритуал был прерван, и он остался жив. Храни свой след подальше от столицы, а особенно от дворца, — закончил внезапно лис.
Стиснув ткань юбки похолодевшими пальцами, я подавила приступ паники.
— З-з-зачем мне во дворец? — выдавила. — И что там такого страшного?
— Тебе лучше туда не попадать, если не хочешь умереть, — жестко ответил Лун. — Я все еще жду одну маленькую глупую лисичку, которая надеется обмануть судьбу, — напомнил он мне.
— Передумаешь, оставь у статуи нарисованный на бумаге меч. Я найду тебя сам.
Хайлин вынес на руках из храма сладко спящего Лана, и повозка покатила обратно — домой.
— Если лисьи духи желают получить оплату, — начал было мужчина, но я отрицательно покачала головой.
— Не требуется. Цена была уплачена. Мною.
Горькая насмешка в словах заставила его нахмуриться.
— Я не мог помешать князю, — проговорил он, отводя взгляд.
Знаю. Не мог, да и не хотел. Подозревал меня во всяком. Еще и винил в обмане. Вот и посчитал пытки приемлемым вариантом быстро вытрясти из меня правду. Я же молчала, как упрямая ослица.
— Если бы ты пришла ко мне и все рассказала, а не строила свою жизнь на лжи! — воскликнул он сердито.
Ну вот. Я еще и виновата осталась. А как тут доверять, когда лиса — словно клеймо? Тебя сразу начинают подозревать в дурном.
— Если бы вы не угрожали мне постоянно, может, и пришла бы! Только и знаете, что обвинять! — задохнулась я возмущением. Фыркнула рассержено. Отвернулась к окну.
В повозке повисло тягостное молчание. Младший господин явно не оценил мою честность. У местных право голоса лишь старшим родственникам дается, да жене по праздникам. А я непонятная лиса, притворяющаяся сиротой, ну или будущая родственница, если глава семейства впишет меня в книгу рода. Такой в принципе рта раскрывать не положено.