Я тоже обернулась. Часть бедняков последовала за нами, и сейчас их пытались вытеснить с площади солдаты. Они уже перехватывали поудобнее палки, готовясь пустить их в ход.
— Шаоюй, — позвала я.
— Не мешай, — она дернула плечом.
— Потом вернешься к ней, — продолжила настаивать я, — нужно остановить побоище.
Девушка открыла глаза, недовольно посмотрела на меня, перевела взгляд на площадь, тяжело вздохнула, глянула укоризненно.
— Почему я не удивлена? Там, где ты — всегда хаос, — поджала она губы и быстрым шагом отправилась к Хайлину.
— Старший брат, у нас еще больные? — мелодичный голос засеребрился, противостоя грубым окриком стражников и невольно заставляя их смолкнуть.
— Как чудесно! — захлопала она в ладоши, оглянулась за поддержкой к матушке. Та изобразила полное окаменение и, кажется, готова была от испуга отказаться от дочери. — Мы можем помочь этим несчастным, а то с теми, что пришли почти закончили. Там и лечить-то ничего не пришлось.
Перестарались чиновники собрать слишком здоровых людей, и Шаоюй явно была этим разочарована.
Пятившаяся под нажимом солдат толпа бедняков замерла, на лицах людей проступила надежда, а потом они дружно повалились на колени, вытолкнув вперед пятерку чумазых ребятишек.
— Смилуйтесь, госпожа. Не дайте им уйти столь рано. К милости вашей взываем.
Стоявшие на коленях дети протягивали вперед руки, размазывая слезы по лицу.
Сердца женщин не выдержали первыми, им не чужда была жалость…
— Наверное, мы могли бы… — раздалось нерешительное среди дам.
— Под нашим присмотром…
— Если только детей…
Шаоюй решительно шагнула к толпе бедняков. Глянула на преграждавшего путь солдата так, что тот сделался белее снега и отшатнулся.
Девушка присела перед малышкой лет пяти, достала из кармана леденец, протянула и с улыбкой предложила:
— Идем со мной, я посмотрю, что с тобой. А если кто-то еще желает проявить милосердие, — она поднялась, обвела с вызовом скучковавшихся дам и улыбнулась благостно: — Буду рада вашей помощи.
Я с тревогой глядела, как каменеют лица властительниц, как темнеют от злости их глаза, а пальцы нервно сжимают веера. Такую наглость младшей госпоже Жэнь вряд ли простят… Нужно срочно спасать.
— Я помогу, — крикнула я излишне громко, отвлекая внимание на себя. — А ну-ка в очередь. Не толпитесь. Сейчас барышни-красавицы — не то, что я: старая и хромая — вас посмотрят и быстренько вылечат. Забудете о хворях.
Маски на лицах дам дрогнули. «Старая и хромая» им точно понравилось. Взгляды сделались одобрительными. Публичное унижение тут всегда приветствовалось.
— Конечно, мы не оставим детей без помощи, — приняла решение госпожа Жэнь, будучи, как жена градоправителя, главной в местном обществе.
— Женщинам тоже можно помочь, — в пику ей тут же заметила вторая дама.
— А если мы оставим без помощи стариков, боги могут прогневаться, — добавила третья.
Типичное змеиное гнездо. Зашипела одна — ей мгновенно возражают остальные.
Дальше я была занята разбиванием толпы на очередь, на сортировку: сначала дети, потом женщины, следом старики. Где-то и мужчинам удалось затесаться.
Затем помогала Шаоюй с раздачей лекарств, объясняла больным, как следовало их принимать — не зря училась эти дни.
Девочке с пневмонией подарила палочку с засахаренным боярышником — мы с Шаоюй подготовились, заранее попросив служанку накупить сладостей для детей и пополнить запас лекарств. После проведенного лечения малышка порозовела, дыхание сделалось спокойнее. Ну а лекарства довершат исцеление.
Я так была занята, что не заметила, как лисы затерялись. Зато обо мне вспомнил кое-кто другой.
— И почему там, где ты, всегда хаос? — вопрос щекоткой прошелся по спине, обвился вокруг шеи, сдавливая предупреждением.
— Господин Жэнь преувеличивает, — ответила я, не оборачиваясь. Неужели понял, что крыша не сама упала, а благодаря старанием молодого лиса? Все же мозгов у юноши маловато… А если бы, обвалившись, она прибила кого? Хотя, чем там прибивать? Соломой? Или бамбуком? Так он тоже не тяжелый. Но даже если Хайлин и догадался о нашей причастности, доказать он все равно ничего не сможет. А я еще не выжила из ума, чтобы признаваться.
— Три раза в день с теплым питьем, — напряженно улыбаясь, протянула бабушке пакетик с травами.
Моей руки коснулись старческие пальцы и вдруг с силой обхватили ладонь. Глаза старушки посветлели, их словно пеленой затянуло…