Понятно… За невоспитанную служанку прилетит и госпоже. Дурацкая система повинности.
— Ладно, — я тяжело вздохнула, — давай еще раз по порядку.
И потянула из рукава лист-шпаргалку, чтобы пробежать еще раз по ней глазами. Так, золотой, желтый — самый опасный цвет. Нужно падать сразу же, как заметишь и не дышать, пока не пройдут мимо. Потом синий — цвет знати. Дышать можно, но лежать так же — уткнувшись носом в землю.
Еще были драконы с разным числом когтей. Но с учетом того, что смотреть я могу лишь в пол, до подсчета когтей дойти просто не успею.
Еще ранг можно было понять по количеству сопровождающих. Если толпа — важная птица. Хотя даже если нет, лучше переусердствовать, чем не до поклониться.
Колени и поясница заранее заныли…
— Наложницы, — напомнила Шаоюй, когда мы закончили со знатью и чиновниками.
— Буду кланяться каждой, — ответила я, потому как восемь рангов… перебор. Почему нельзя было вышить на одежде номера, ну или еще как-то маркировать статусы, а то гадай, насколько рангов она там императора ублажила…
— Глупая! — поморщилась девушка. — Я же тебе говорила! Сначала оцениваешь корону. Если фениксы — это императрица или высшая наложница. Затем смотришь вышивку на одежде — насколько богатая. Ну и главное — свита. Больше двух служанок — высокий статус. И не спорь ни с кем! Все споры решаю я. А ты…
— Да-да, — перебила я ее. — Не оборачиваюсь, не рычу и не кусаюсь.
— Издеваешься? — выдохнула Шаоюй. — Просто не смотри ни на кого! Глаза от пола вообще не отрывай!
— Но как я пойму, перед кем как кланяться, если не буду на него смотреть? — возмутилась я.
— По запаху! — потеряла терпение девушка. Откинулась на спинку скамейки, потерла виски и простонала:
— Мы точно провалимся. Если выяснится, что я привела с собой во дворец лису, меня казнят.
— Эй, это я тебя с собой взяла! — возмутилась я, но на меня глянули так, что я решила за лучшее промолчать.
— Тихо, — напряглась я, прислушиваясь. К мерному перестуку копыт нашего добродушного мерина добавился нервный — горячего скакуна Хайлина. Проверка пожаловала.
Шаоюй мгновенно накинула на голову покрывало, закуталась в него так, что один нос остался торчать и забилась в угол.
Мужчина спрыгнул с лошади, поднялся к нам в повозку.
— У вас все в порядке? — уточнил он, оглядывая нас подозрительным взглядом. — Твоя служанка еще болеет?
Еще как болеет… На всю голову.
Шаоюй подтверждающе закашлялась. Взгляд мужчина потяжелел.
— Как бы тебя не заразила, — проговорил он недовольно.
— Лисы не подвержены человеческим болезням, — соврала я.
— Хорошо, — повеселел он и поспешил убраться прочь, чтобы не заболеть самому.
Четыре дня в дороге прошли плодотворно. Я успела не один раз мысленно проклясть двор, научиться худо-бедно ориентироваться в рангах, а еще сооружать на голове Шаоюй приличную для барышни прическу.
Спали мы с А-Юй в повозке, прячась от холода под тремя одеялами. И если вечером я могла у костра посидеть и погреться, Шаойю приходилось все время прятаться от брата…
На пятый день мы въезжали в столицу… Сначала повозка долго катила по предместьям. По обеим сторонам императорского тракта были высажены сосны, поседевшие сегодня от утреннего мороза. К моему удивлению, покрытие дороги представляло собой утрамбованные в землю кусочки керамики. Не асфальт, конечно, но лучше, чем просто грязь.
Затем мы стояли в очередь на въезд в город. После короткой перебранки слуги Хайлина со стражниками нас пропустили через высокие, обшитые железом ворота.
— Яньцзин, — восторженно выдохнула Шаоюй, пододвигая меня у щели между занавесками.
Дальше мы покатили по широкой улице, обрамленной глухими заборами домов. Ни лавок, ни рынка… Похоже, ехали через квартал богатеев.
Внутрь забралась угольная вонь, смешанная с нечистотами, заставившая меня поморщиться. Хотя мусора на улицах видно не было — тут за выкидывание отрубали руки, но с туалетами была беда…
— Держи, — Шаоюй протянула мне высушенные финики. Я поблагодарила, вставила их в нос — жить сразу стало легче. Пусть наша связь с лисой прилично ослабла, но острое обоняние никуда не делось.