— Ты со мной, — потребовала Шаоюй, придвигая жаровню ближе к столику.
Есть особо не хотелось — страх прогнал аппетит, но отказать А-Юй я не могла.
Гаремная кухня была побогаче усадебной. Нам прислали тушеную свинину, жареную рыбу, грибы, овощи. Прозрачный бульон — куриный. Ну и рис, куда без него.
Я ела, думая о том, что нужно было все-таки слушать лиса…
Зря, я ему не сказала, куда собираюсь. Не успела. Да и объявившийся после долгого отсутствия лис выглядел озабоченным. Не стал откровенничать с объяснениями, ограничившись коротким: «Дела». Не стала откровенничать и я.
После позднего ужина мы мылись по очереди в бочке. Я долго возилась, суша и умащивая волосы Шаоюй. Потом ждала, пока девушка уснет.
Услышав сопение, тихонько встала со своей лежанки — она была за стенкой от центральной комнаты. Проверила запоры на окнах. С сомнением посмотрела на входную дверь. Запереться не получится — замок только снаружи можно было навесить, изнутри лишь баррикаду строить. Но что-то мне подсказывало, что голодную тетеньку ни одна баррикада не удержит.
Перейдем к плану Б.
Достала из рукава мешочек с солью, который стащила на кухне. Взвесила на ладони. Немного, но хватит, чтобы посыпать перед порогом.
И перед дверью легла белая дорожка из соли.
Потом взяла лист бумаги. Нарисовала на ней меч. Подписала имя: Чжун Куй. И положила там же у порога, сверху присыпав пеплом с курительницы, который взяла с собой на память о ночных бдениях у статуи борцы с демонами.
На другом листе медленно, вкладывая силу жемчужины в каждый иероглиф, написала своими словами молитву-защиту от злых духов. Обвела их кровью и привесила на дверь вместо замка.
Бросила подушку в метрах пяти от двери. Зажгла побольше свечей. Придвинула жаровню. Положила рядом кухонный нож, украденный вместе с солью. Закуталась в одеяло. И села ждать.
Чужие шаги услышала, когда время перевалило за полночь.
— С-с-сладкая, — прошептали за дверью и провели по дереву чем-то острым. Ножом? Нет, звук был множественный. Когтями?
Мне поплохело, и нож сам лег в руку.
Затрепетали свечи, погаснув одна за другой. Ледяной ветер мурашки прошелся по коже. Павильон погрузился в полумрак.
Я кинула несколько скомканных листов бумаги на жаровню, туда же положила пропитанную маслом тряпку. Пусть попробует теперь погасить.
— Выходи, милая, — позвали меня и попытались толкнуть дверь.
Мой лист вдруг полыхнул, засветившись алым. За дверью испуганно ахнули и что-то тяжело рухнуло на землю, следом раздался звук, словно мешок там протащили.
Ого! Я с уважением посмотрела на свое творение. Работает.
— Выходи! — прохрипели злобно снаружи.
Ща! Разбежалась.
Соль разгоралась белым светом, а нарисованный на листе меч — желтым.
— Выходи! — заныла-заплакала наложница, клацнув зубами.
И вдруг всем телом ударилась в дверь. Та, не выдержав напора, распахнулась. Лист повис в воздухе, аккурат напротив женского лица, высвечивая черные провалы глаз, мертвенно-белую кожу и угольным рисунком вздувшиеся вены. Темные волосы змеями шевелились вокруг головы.
У меня закончились мысли, как и воздух.
А соль вдруг поднялась мерцающим облачком, рванула к гостье, облепляя лицо. Следом подлетел лист, впечатываясь в лоб. Полыхнул и внутрь комнаты тошнотворно потянуло паленой кожей.
То, что притворялось наложницей, дико взвыло, круто развернулось и помчалось прочь, мелкая белым в темноте.
Я встала, убедилась в том, что гостья убралась прочь. Закрыла дверь. Смела оставшуюся соль, восстановив линию. Написала еще один лист, взамен сгоревшего. На вдохновении — очень уж жить хотелось — вышло еще лучше прежнего. И села на подушку — караулить, вдруг тварь вернется.
Разбудил меня звук колокольчика. Я потянулась и с удивлением обнаружила себя спящей на полу, в обнимку с подушкой. Потом вспомнила вчерашнее, и меня с места подбросило.
Подбежала к двери, сняла свое творение, убрала в одну из лежащих на столе книг. После перепрячу получше так, чтобы под рукой всегда было.
Зевнула, потянулась с хрустом, растерла ладонями лицо.
Что там у нас с обязанностями служанки?
Выставила на крыльце ночную вазу.
Поежилась — прозрачный на морозе воздух прогнал остатки сна, и я бодро, в обнимку с тазом, зашагала к купальням.
Работаем, барышня-служанка, она же лиса и бывший стажер отдела финансового управления и контроля корпорации «Пинг Арт».