Но конкретно этот может быть спокоен. Не привлекает он меня ни в одном из смыслов. Пусть не старик, но уже не молод. В запавших чертах изможденного лица читалось благородство. Чернила опять же в мешке со свитками. Передо мной явно был писарь, мелкий чиновник или странствующий ученый. Но сейчас он выглядел не лучшим образом: одежда испачкана, волосы растрепаны, еще и запах…
Нервно переступила лапами, отворачивая нос.
Раненый снова затих. Потерял сознание? И что с ним делать?
Подбросила веток в костер, и тот расцвел теплом, заставляя меня одновременно нервничать и блаженствовать.
Заглянула в мешок. Достала из него фарфоровую баночку с лекарством. Донесла в пасти и вложила мужчине в руку. Требовательно тявкнула.
Тот очнулся, поднес лекарство к лицу, выдохнул:
— Спасибо, сестричка.
Я смущенно отошла. Уже в братцы набивается… Быстро же он.
Морщась, мужчина неловко отодвинул повязку на боку. Не глядя, сыпанул зеленого порошка, от которого у меня сразу зачесалось в носу. Задышал чаще, пережидая приступ боли.
Даже думать не хочу, как он в таком состоянии смог ходить, а еще и рыбу ловить… Силен, что и говорить. На одном упрямстве выжить пытается.
Жаль, больше ничем не могу ему помочь. Нужно уходить. Оставаться дальше опасно. Если бы могла говорить, а не тявкать, словно на меня икота напала, спросила бы, где мы и что сейчас за время, но…
Раздраженно проскулила на собственное бессилие, шагнула в темноту.
— Чувствую, душа в тебе человеческая, — еле слышно донеслось от циновки.
Я замерла, ошалело поводя ушами. Вернулась. Встала на задние лапы, передними облокотившись о грудь мужчины. Требовательно вгляделась в бледное лицо.
— Не ошибся я, — слабая улыбка коснулась обескровленных губ. Рука поднялась, осторожно коснулась моих ушей. Я дернула головой.
— Недотрога.
Он еще и в состоянии шутить?!
Возмущенно зарычала в лицо.
— Ну прости, — ни капли не испугался он.
Прикрыл глаза. На лбу выступили капли пота. Дыхание участилось.
— Помочь тебе хочу, — еле слышно проговорил раненый, — а ты мне.
Даже так? Заинтересовано повела ушами, села на попу. Уходить расхотелось. Пусть это глупо — доверять первому встречному, но я за эти дни столько натерпелась… Лучше рискнуть, чем до конца своей короткой жизни — лисы в природе года четыре живут от силы — питаться личинками, да лягушками.
— Жемчужина поможет тебе вернуть тело.
Мужчина говорил медленно, делая долгие паузы. Я придвинулась ближе, боясь потерять хоть слово. И не дернулась, только напряглась, когда его горячая ладонь легла мне на шею. Пальцы зарылись в мех, однако я терпела, не отстраняясь.
— Это дар водяного владыки.
Дракона что ли? Он сумасшедший? Какие к черту драконы?!
— Она даст тебе силы вернуть тело. Но избавиться от лисы будет не просто.
Я аж дышать забыла от открывающихся перспектив. Вернуть тело? Перестать жрать гадость и веселить мышей неуклюжей охотой?
Заскрипела старой телегой, сгорая от нетерпения. Хвост от возбуждения метался по бокам.
Мужчина, не торопясь, продолжил:
— Звериный дух силен ночами. Чтобы разорвать связь, ты должна проводить ночи в Даосском храме, принося дары Чжун Кую. Запомни: каждый первый, пятый, девятнадцатый, двадцать третий и двадцать девятый день луны. Про полнолунье не забудь.
Поймала себя на том, что сижу и киваю мордой, запоминая.
Звучало несложно: найти храм, заночевать, поклониться Чжун Кую. С трудом, но вспомнила, что был такой мифический персонаж, известный как «убийца призраков». Ему молятся, когда требуется защита от злых сил. Мой случай.
Смущало одно: с чего такая щедрость незнакомой лисе? За котелок воды волшебными артефактами не делятся.
Не то, чтобы я взяла — и поверила в волшебную жемчужину. Но я и в проклятия не верила, как и в то, что через зеркало можно вынуть душу из человека и впихнуть в лису.
Раненый замолчал, собираясь с силами. Потом поднял вверх правую руку и в центре ладони зажглось бело-синее солнышко, вычерчивая светом поляну, потрошенный мешок, костер и меня.
Я испуганно попятилась, прижимая уши и тихо рыча.
— Не бойся, — выдохнул мужчина, силясь улыбнуться.
— Это не больно, — добавил он ободряюще.
Свет ударил, ослепляя, по глазам, а потом внутри стало обжигающе холодно. Волоски на шкуре встали дыбом. Стылость сковала тело. Я завыла, забилась. По телу пробежала судорога. И свет погас, а с ним пришла полная темнота…