Маньяк почувствовал, что мое сопротивление ослабло.
— Будь послушной лисой. Доставь мне удовольствие. Слышал, вы мастерицы любви.
От вожделения в его голосе затошнило.
Мужчина убрал ладонь с моего лица, положил на горло, сжал, явно наслаждаясь своей властью.
Я до крови прикусила губу, болью возвращая себе контроль над телом. Чтобы какой-то там маньяк?
— Удовольствия хочешь? — спросила хрипло.
Он обрадованно хмыкнул. Развернул меня к себе, удерживая за плечи. Заглянул в лицо полным безумия взглядом.
— Знал, что я тебе сразу понравился. Иначе не стала бы телом соблазнять. Я даже готов отдать тебе кусочек души, — он наклонился ближе, и я со злобным наслаждением вцепилась зубами в кончик его носа. Крепко. До брызнувшей крови.
Мужчина заорал, отшвырнул меня в стену — спину пронзила острая боль. Схватился за лицо — между пальцев потекла кровь.
А я не стала дожидаться, пока он придет в себя — рванула прочь.
Далеко убежать мне не дали.
Страж сбил с ног, и я покатилась по камням, расшибая локти и колени. За плечо грубо дернули, рывком сдирая верх. Холод коснулся обнаженной кожи. Руки мне заломили, заставив застонать от боли, связали веревкой. В рот запихнули платок.
Со мной явно не собирались церемониться. А на мои удары мужчина просто не обращал внимания.
Чужие руки жадно зашарили по телу, забрались под юбку — и тошнота подкатила к горлу.
— Моя лисичка. Моя болезнь. Сейчас, все пройдет. Уйдешь ты — излечусь я.
От горячечного шепота волосы встали дыбом. Я попыталась совершить оборот, но куда там… Мне бы мгновенье передышки, чтоб сосредоточиться, но внутри разливался стылый холод, отгораживая меня от реальности.
Его руки на груди. Больно.
Треск штанов. Противно.
Тяжесть чужого тела, острый камень под животом.
Собственное равнодушие — защита от происходящего.
И проблеском надежды знакомый запах: прижаренной на солнце хвои, жухлой листвы с нотками спелого яблока.
Исчезла тяжесть, свет факелов ударил по глазам.
— Я его убью! — взбешенный рык Хайлина и не менее взбешенный Яньхэна:
— Нет, я сам! Он мой страж!
Удар. Еще удар.
Я позорно зажмурилась, чувствуя, как горячие слезы покатились из глаз.
— Ли Я! — веревки дернуло — и руки стали свободны.
Меня осторожно перевернули, подняли.
Хайлин беспокойно осмотрел меня и тут же смущенно отвел взгляд. Поспешно накинул на плечи свой плащ. Заметил слезы. Испугался:
— Где-то болит? Скажи, где? Я отнесу тебя к целителю.
Ныло ушибленное тело, но больше всего ныла душа, в которой только что грубо потоптались сапогами…
— Не нужен целитель, — помотала головой. — Он не успел… Вы вовремя.
И я зарыдала в голос, прислоняясь к Хайлину.
Тот растеряно постоял, потом осторожно обнял.
— Прости, моя вина. Я видел, что Тефэн странно себя ведет, но не посчитал его поведение угрозой. Мне нет прощения.
И меня успокаивающе погладили по спине.
— Все хорошо. Все закончилось. Только скажи, и я вывезу тебя из дворца. Передашь жемчужину мне или Яньхэну, получишь награду, и тебя не нужно будет больше собой рисковать. Не плачь, прошу! Ты мне сердце рвешь слезами.
— Моя вина, — к нам подошел Яньхэн, тяжело вздохнул. — Я был слишком к нему привязан и не замечал болезни. Не стану я передавать твоего обидчика в суд, но сегодня он исчезнет из дворца. Надеюсь, в следующей жизни Тефэн будет хорошим человеком и искупит свою вину перед тобой.
— Господин, мы нашли травы, — проговорил кто-то, — и евнуха Чжао Сыфу. Он жив, но сильно ушиблен по голове.
— Ведите его сюда, — распорядился князь. — Ему придется вернуть Да Ли Я обратно в гарем. Мы не можем сейчас искать другого сопровождающего.
— Я сама, — шмыгнула носом, в присутствии Хайлина вспомнив о том, что я сильная и независимая лиса. Ага… Бегать быстрее нужно, раз не могла с мужиком силой совладать. И орать громче.
— Не глупи, — посоветовал князь. — Вернувшуюся в одиночестве служанку ждет допрос и расследование, а нам нельзя привлекать внимания.
Я отлипла от Хайлина, повернулся к Яньхэну, выразительно шмыгнула носом, и мужчина скривился, оглядывая мою пострадавшую прическу, залитое слезами лицо. На то, что было скрыто плащом, он даже смотреть не стал. Тут и дурак опознает во мне жертву насильника не то, что опытные стражи на воротах гарема.
— У тебя на лице кровь. Ты ранена? — спросил он.
— Не моя, — ответила я, оскалившись.
Глава 20, в которой лиса отдает жемчужину и себя