Усталые стражники мазнули по нам расслабленными взглядами и без вопросов пропустили за ворота.
В гареме у евнуха открылось второе дыхание, и он ускорил шаг, а я вот, наоборот, пошла медленнее. Адреналин схлынул, и тело вспомнило о том, что его били и по земле валяли. Еле дотащилась до нашего домика. Вернула фонарь евнуху, через силу попрощалась и вошла внутрь.
— Что ты так долго? — накинулась на меня выглянувшая из комнатки ужасно сонная служанка. — Госпожа давно спит.
Я ничего не ответила. Махнула связкой с травами, и служанка, раздосадовано, скрылась в комнате прислуги.
А я прошла в купальню. Спрятала за пазуху косточку. Скинула плащ. Оглядела форму. Хм, если постирать, погладить и вот здесь зашить…
Но сначала обмыть ссадины на коленях и локтях. Шипя от боли, стащила форменное платье. В тазе как раз оставалась чистая вода.
Я старалась не шуметь, но у Шаоюй был словно лисий слух.
— Что с тобой случилось? — ахнула она, входя в купальню.
— Тише, — прошипела я, боясь, что следом потянутся служанки.
— Не переживай, я как чувствовала, что без проблем не обойдется, подсыпала им в чай сонного порошка. До утра уже не проснутся. Дай помогу, — перехватила она мокрую ткань.
— Ты не лиса, а ходячее бедствие, — принялась выговаривать она, протирая ссадины. — То с каким-то демонами дерешься — у нас их в городе отродясь не было, то во дворце ухитряешься с кем-то сцепиться. Признайся, твоя семья от тебя отказалась, посчитав, что ты приносишь несчастья и поэтому ты пришла жить к людям?
— Угадала, — хмыкнула я, чувствуя, как от голоса Шаоюй распускается узел напряжения, как легче становится дышать и прячутся страхи этой ночи.
— Не знаю, что в тебе нашел мой брат.
Я дернулась, зашипела — вода попала на кровоточащую царапину.
— Не отрицай! Я же вижу, как он на тебя смотрит! Меня бы он давно прибил, ведя я себя так, как ты. Это ведь его плащ, да?
Заметила. Глазастая какая!
— Все не так, как ты думаешь, — попробовала возразить я, а губы предательски запылали, вспоминая горячее прикосновение к ним.
— Не важно, что я думаю, — возразила Шаоюй, открыла фарфоровую баночку — в нос ударил острый запах трав. — Матушка все равно не позволит. Знаешь, а я была бы не против такой невестки. Хоть ты и лиса, но лучше любой из дочерей родовитых семей в нашем городе.
И добавила поспешно:
— Если, конечно, поклянешься, не причинять брату вред и не есть его печень.
— Согласна обменять его печень на курицу, — хихикнула я.
— Еще скажи, что курица лучше моего брата! — притворно возмутилась Шаоюй.
— Конечно, — согласилась я, усаживаясь удобнее, и принялась загибать пальцы: — Курица никогда не будет спорить или в чем-то обвинять, курица всегда вкусно пахнет, курица никогда не может надоесть, курица ни на что не станет обижаться, курица…
— Достаточно! — рассмеялась девушка, хлопнув меня полотенцем по плечу. — Я поняла, что замуж ты тоже за курицу выходить будешь?
Я пожала плечами и вздохнула:
— Это будет очень короткий брак. А потом меня назовут черной вдовой, потому что я съела собственного мужа.
Шаоюй закрыла лицо полотенцем, ее плечи затряслись.
— Черная вдова, ой, не могу. За курицу. Замуж…
И призраки этого ночи окончательно отступили, испугавшись нашего смеха.
Утром я еле встала, бледной тенью выстроилась в ряд с остальными служанками. Шаоюй глянула и со вздохом велела оставаться мне дома, поручив разобрать и перетряхнуть вещи.
— А я говорила — тебя накажут, — прошептала одна из служанок, еще и глянула с превосходством, выдавая собственную зависть. Из личных служанок проще всего было выбиться в старшие или в придворные дамы. Потому любая из них мечтала занять мое место.
— Ты точно справишься без меня? — с тревогой спросила я у Шаоюй, когда мы закончили с приготовлениями. У нее сегодня было первое испытание, и я всерьез переживала, как бы новоявленного лидера не попытались бы сместить уже на старте.
Шаоюй глянула с насмешкой.
— С вышивкой разберусь и без хвостатых, — отмахнулась она.
Как только за ней закрылась дверь, я рухнула обратно в постель — спать. Проснулась уже ближе к обеду. Смахнула кое-где пыль. Потом подцепила трактат о рецептах чанъюнской кухни — понятия не имею, как он оказался у Шаоюй на столе и пропала… Это был истинный шедевр — каждый рецепт с собственной историей, картинками и красочными описаниями.
В итоге отправилась за едой на гаремную кухню, когда солнце уже перевалило за полдень и стало понятно, что Шаоюй в павильон на обед не вернется.