— Что же ты так поздно? — с сочувствием проговорил повар. — Все уже разобрали. Погоди, сейчас гляну, может, еще рис остался.
Рис остался, к нему мне выдали уже подсохшую лепешку. Скромновато однако… Дико страдаю по нормальной еде… Картошечку бы сейчас с лучком и грибами. Селедку под шубой… Эх…
Шаоюй отпустили только ближе к вечеру.
Она устало села в кресло, помотала головой на протянутую мною чашку с чаем.
Вытянула ноги, прикрыла глаза.
Понятно. Кого-то измотали до полусмерти.
Я отправила служанок за ужином, а сама принялась массировать голову и плечи Шаоюй.
— Хоть проиграла? — уточнила с надеждой.
— Я так старалась быть, если не последней, то точно не первой, — простонала девушка, — ошиблась три раза, но вдовствующей императрице словно назло понравилась именно моя работа.
— Держись, — постаралась подбодрить я ее.
Шаоюй скорчила страдальческую гримасу. Я ее понимала. Просто отказаться или испортить работу было нельзя — императрица могла счесть себя оскорбленной, и тогда вместо награды последовало бы наказание. Необходимо было соблюсти тонкий баланс между неудачной и откровенно плохой работой.
— Завтра посажу кляксу на рисунок, — мрачно пообещала она.
— Тогда уж лучше сразу на императрицу, — предложила со смешком.
— Боюсь, не поможет, — вздохнула девушка.
— И ты бы видела этого принца! — Взорвалась она возмущением. — Молчит, глаза пучит, как рыба. От любой тени шарахается. Кто-то из служанок поднос уронил, так его высочество чуть в обморок не упал. Не парень, а пугливая девица.
— А эти… — она презрительно сморщила нос, — кружат вокруг него, словно пчелы у цветка. Ваше высочество-то… Ваше высочество-се… — передразнила она.
Я не стала возражать. Если принцу охота играть роль немощного, кто я такая, чтобы мешать таланту? Пусть развлекается. Главное, чтобы Шаоюй в итоге не стала его женой.
Последующие два дня мало чем отличались от предыдущих. Шаоюй не брала меня с собой, справедливо опасаясь, что я что-нибудь натворю в присутствии высоких особ.
Она не жаловалась, но я видела, как усталость ложится печатью на ее лицо, на лбу залегает тревожная морщинка, а в глазах появляется беспокойство.
— Давай сегодня я с тобой пойду, — попыталась я настоять на следующий день.
— Ли Я, — она обернулась, убедилась, что служанок рядом нет и мягко коснулась моей руки, — в тебе выдержки меньше, чем у чайного листа в кипятке. Ты не утерпишь, вмешаешься, а здесь не прощают даже намека на оскорбление служанкой. Или что еще хуже — обратишь на себя внимание и меня заставят тебя наказать, а я не хочу, чтоб ты пострадала, старшая сестра.
Кивнула, принимая ответ.
Второй день в павильоне — я уже успела ту книгу с рецептами наизусть выучить. Перебрать по два раза вещи и проверить — не подкинули ли чего. Сложить небольшой узелок с самым ценным на случай внезапного побега. Украсть еще соли с кухни. А то мало ли…
По гарему гулять даже мысли не возникало… Во-первых, праздно шатающаяся служанка нонсенс для дворца, во-вторых, не хотелось нарваться на пожирательницу, которая приходила ко мне в первую ночь, в-третьих… какая экскурсия, когда взгляд все время в пол и кланяешься всем встречным.
На третий день первым делом я выглянула во двор. Небо было обнадеживающе серым, дул колючий ветер, но снег не шел. Ладно, подождем.
Мы едва успели позавтракать, как снаружи раздался пискляво-громкий голос евнуха:
— Барышня Жэнь к императору.
Твою же… У меня аж руки затряслись и внутри поселилось болезненное чувство неприятностей. Почему сегодня? Представление императору должно было состояться только для будущей невесты по результату отбора. Так зачем он вызывает Шаоюй к себе сейчас, когда отбор в самом разгаре?
Трясущимися руками Шаоюй поправила шпильку, и я поняла — она тоже напугана. Без слов я встала у нее за спиной. За мной пристроились остальные служанки, и тесной группкой мы выдвинулись следом за евнухом во дворец.
Я слабо помню, как мы шли по дорожкам, пересекали площади. В голове металось сто и одно предположение о цели визита. Пришла в себя лишь когда начали подниматься по дворцовой лестнице.
Стоявшие у приемного зала драконы встретили нас злобным выражением морд. Небо окончательно посерело, от пронизывающего ветра меня колотило или это был страх?
Вспомнились все предупреждения лиса, рассказы Лана… Я нащупала в рукаве пакетик соли. В голенище сапожка прятался нож.
Шаг под темные своды зала. Ряды словно окрашенных в кровь колонн. Пропитанный благовониями воздух. Блеск копий стражей.