Постепенно расстояние между домами увеличивалось, и Морх вспомнил, что, по словам Лоры, на краю поселка жили коневоды, и земли у них было больше, чем у остальных.
Нужный ему дом стоял чуть в отдалении от прочих, за приземистой каменной оградой, поросшей мхом. Дом был под стать этому “забору” ― невысокий, несмотря на два этажа, облицованный серым камнем, по которому в нескольких местах взбирался к крыше плющ. Узкая дорожка привела Морха к деревянной двери, над которой аркой вился причудливый кельтский узор, который обозначал то ли защиту, то ли пожелание процветания ― Морх уже не помнил. Он нажал на белую кнопку звонка и прислушался к мелодичному щебету, который раздался внутри, а через несколько секунд услышал тихие шаги.
Из дома вышла высокая пожилая женщина, одетая в голубые джинсы и просторную клетчатую рубашку. Морх растерянно моргнул, потому что Лора называла миссис Уолш “старушкой”, но это слово не подходило улыбчивой хозяйке дома. У неё были белые от времени волосы, от уголков глаз разбегались морщины, а у рта залегли глубокие складки, но она прямо держала спину и голову, не горбилась под грузом прожитых лет. Ни старческой болезненной сухости, ни, наоборот, тучности, а руки, хоть и были покрыты пигментными пятнами, казались крепкими.
― Мистер Морган, не так ли? ― улыбнулась Морху женщина, одновременно протягивая ему узкую ладонь. ― Не стойте столбом, молодой человек, здесь это считается неприличным.
Тон у неё был строгим, но она улыбалась, отчего морщины обозначились ещё сильнее. Морх хмыкнул и протянул ладонь. Рукопожатие у миссис Уолш, как он и думал, оказалось твердым и крепким.
― Приятно познакомиться, миссис Уолш, ― совершенно искренне произнес он, отметив, что и хозяйка дома пристально разглядывает его, чуть сощурив глаза.
― Ну, это мы посмотрим через пару дней, ― всё так же строго, но с улыбкой ответила миссис Уолш, одновременно шагая в сторону и делая приглащающий жест рукой. ― Проходите.
И Морх вошел в дом, под древнее благословение, начертанное причудливым узором над деревянной дверью.
Первым впечатлением от этого места стал запах ― сильный аромат яблок, к которому примешивался запах сушеных трав. Морх с удовольствием потянул носом и улыбнулся, оглядывая широкий коридор, разделенный несколькими дверными проемами и переходивший в широкую лестницу
― Вам повезло, мистер Морган, ― произнесла миссис Уолш. ― Я поставила яблочный пирог, он почти готов. Распакуете вещи, и накормлю вас, так уж и быть.
― Рад слышать. Было бы очень обидно вдыхать такой аромат и ничего не попробовать, ― усмехнулся Морх. ― И зовите меня Найджел.
― Как скажите, Найджел, ― согласилась хозяйка, прошла вперед по коридору и поманила его за собой. Морх последовал за ней и стал подниматься по деревянной лестнице. Ступеньки скрипели, но как-то певуче, а не зловеще или противно. Морх окинул взглядом стену, на которой висели фотографии в рамках ― от самых новых, сделанных на современные фотоаппараты, до совсем старых, потемневших от времени. На фотографиях были люди: мужчины, женщины и дети. Одни чинной группой сидели или стояли перед объективом невидимого фотоаппарата, другие были запечатлены за самой разной деятельностью ― танцевали, общались с друзьями, смеялись и улыбались в камеру.
― Моя семья, несколько поколений, с тех самых пор, как фотоснимки стали более-менее доступны для простых людей, ― пояснила миссис Уолш, видимо, заметив его интерес. ― Ничего ценного для постороннего, но для меня ― целая история.
― Людские истории бывают не менее интересными, чем история государств, ― возразил Морх, скользя взглядом по лицам, и улыбнулся, заметив фото молодой темноволосой женщины с мальчиком лет трех на руках. Она была очень молода, но Морх безошибочно опознал в ней миссис Уолш. Женщина прижималась щекой к макушке ребенка, улыбалась и показывала рукой на невидимую камеру. Морх так загляделся, что и не заметил, как остановился.
― Да, в молодости я была красива, ― миссис Уолш остановилась парой ступенек выше. Морх взглянул на неё ― женщина улыбалась мечтательной и чуть грустной улыбкой, а глаза смотрели на фото с нежностью и любовью.