― Вы и сейчас очень красивы, ― ответил он, переводя взгляд с неё на фото. ― Это ваш сын?
― Да, ― неожиданно коротко ответила миссис Уолш, уголки её губ резко опустились вниз.
Морх посмотрел на неё и понял, что развивать тему не стоит. Он знал как выглядит скорбь и не собирался лишний раз ворошить чужую боль.
Миссис Уолш тем временем поднялась наверх и открыла одну из дверей. Морх вошел за ней в большую светлую комнату. Огляделся, опуская с плеча рюкзак. Комната была оставлена по-простому ― полуторная кровать, над которой висело несколько полок с какими-то книгами, тумбочка рядом, платяной шкаф у противоположной стены. Самым примечательным был огромный письменный стол, похоже, из прошлого века, за которым легко можно было представить какого-нибудь писателя или ученого, ломающего голову над загадкой века. Стол стоял у большого, чуть ли не во всю стену, окна. Ставни были распахнуты, внутрь врывался свежий ветер, приносивший с собой запахи травы и дерева.
― Ванная комната и уборная в конце коридора, ― произнесла миссис Уолш, оставаясь на пороге, в то время как Морх вошел внутрь и оглядывался. ― Завтрак и обед я готовлю приблизительно в одно время, но могу оставлять вам в холодильнике. На первом этаже есть столовая, но мы едим на кухне.
― Мы?
― Я и моя внучка, ― миссис Уолш мягко улыбнулась. ― Сейчас её нет, уехала по своим делам.
― Лора не рассказывала, что у вас есть внучка.
Хозяйка дома лишь пожала плечами, но миг спустя пояснила:
― Странно, вроде бы они неплохо общались. Наверное, Лора по какой-то причине решила не говорить вам.
Морх только удивленно приподнял бровь. Вернувшись с острова, Лора обрушила на него подробный отчет о том, чем занималась эти месяцы, да и потом много раз вспоминала проведенное здесь время, но ни разу не упомянула о внучке миссис Уолш.
Миссис Уолш тем временем протянула ему пару ключей на металлическом кольце.
― Желтый от вашей комнаты. Серый ― от дома. Вас ещё что-нибудь интересует?
Морх сделал шаг вперед и взял ключи. Хотел помотать головой, но потом вспомнил кое-что.
― Лора говорила, у вас есть лошади. Могу я взять одну? Я умею ездить верхом, но уже сто лет этого не делал. А места здесь красивые.
― Да, мы с мужем занимались разведением. Но мне стало трудно ухаживать за ними, поэтому я продала почти всех. Остались только Пепел и Костер.
Морх невольно хмыкнул, услышав имена лошадей, но миссис Уолш не обиделась, а понимающе улыбнулась.
― Сами поймете, когда их увидите. Думаю, вы вполне можете взять себе Пепла. Костер ― любимец Рианнон, а она не любит делиться.
― Как скажете. Спасибо.
― Пожалуйста, ― кивнула миссис Уолш и направилась к двери. Остановилась на самом пороге, оглянулась и добавила с улыбкой: ― Жду вас внизу. Не спешите, но и не задерживайтесь ― мой пирог лучше есть горячим.
Когда за женщиной закрылась дверь, Морх с удовольствием растянулся на широкой кровати, заложив руки за голову. Разглядывая белый потолок, он прислушивался к звукам, доносившимся снаружи ― шелест листьев, птичий щебет да тихое пофыркивание лошади, которое с такого расстояния мог уловить только его обостренный слух. Морх знал, что сосредоточившись, сможет услышать, что происходит в остальной части поселка, может, даже разговоры на улицах и в домах.
Но в этом не было никакого смысла, да и требовало слишком много сил, которых у него почти не осталось ― битва у разрыва, в которой ему пришлось продержаться несколько часов в одиночку, вымотала его до полусмерти. Поэтому он и приехал сюда ― ждать, пока силы восстановятся, заполнив его, как дождевая вода пустой сосуд. Здесь, вдали от возможных прорывов, ему ничего не грозило кроме скуки и безделья. На восполнение энергетического запаса и заживление невидимых ран могли потребоваться недели, но Морх не жаловался ― он уже очень давно не бездельничал и не скучал. Может, за несколько месяцев он сможет вспомнить ― каково это?
Он усмехнулся своим мыслям, легко вскочил с кровати и подошел к окну. Оперся ладонями о стол и выглянул наружу. Там, за садом, в котором росли плодовые деревья и какие-то цветы, виднелись конюшня и левада, а ещё дальше ― луг, на котором, видимо, пасли коней.
Морх прикинул размеры конюшни и тихо присвистнул ― судя по всему, там могло поместиться до пятнадцати лошадей. Постройка, как и левада, была слишком просторной для двух оставшихся коней. Впрочем, Морху тут же подумалось, что и сам дом явно строился с расчетом на большую семью, которая бы заняла два этажа. А сейчас в нем жили только две женщины, а свободные комнаты сдавались редким постояльцам.