Морх и сам бы не мог сказать, почему ему вдруг стало грустно от этой догадки.
Он тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли о краткости и хрупкости человеческой жизни, и отвернулся от окна, чтобы разложить вещи. С этим он управился за пару минут и вышел в коридор, не заперев за собой дверь на ключ, ― миссис Уолш совсем не походила на человека, которому может прийти в голову покопаться в чужих вещах.
На кухню его вывел всё тот же аромат яблок, который стал первым впечатлением от дома. Это была небольшая комната, значительную часть которой занимал деревянный стол ― плита и прочая кухонная техника жались к стенам. Здесь пахло яблоками, деревом и травами ― на подоконнике сушились растения, над плитой висели гроздья крупных красных ягод.
Обещанный яблочный пирог уже стоял в середине стола, а миссис Уолш, заметив Морха появление, тепло улыбнулась и отрезала порядочный кусок.
― Спасибо, ― кивнул Морх, принимая из её рук тарелку с пирогом и садясь на указанное небрежным жестом место. Через миг перед ним оказалась кружка, почти до краев заполненная отваром из каких-то трав и ягод ― Морх распознал шиповник и мелиссу.
Сама хозяйка села напротив, отпила из своей кружки и перевела взгляд на окно, пока он отламывал ложечкой первый кусок пирога и отправлял в рот. Прожевав, Морх рассыпался в комплиментах ― миссис Уолш явно этого ждала. Впрочем, пирог действительно был вкусным ― в меру сладким и рассыпчатым.
Миссис Уолш радостно улыбнулась, от уголков глаз опять разбежались морщинки-лучики, и Морх снова подумал, что женщина ему нравилась ― в ней чувствовались жизнерадостность и легкость, которые она смогла пронести через все годы и потери. Он редко встречал таких людей и каждую встречу хранил в памяти, как драгоценность. Такие люди напоминали ему, что он и другие не просто так рисковали головами у прорывов, не зря выбивались из сил, стягивая невидимые прорехи в ткани мироздания.
― А теперь расскажите мне, как дела у Лоры. Такая милая девочка, хоть и глупая, как и все девочки в её возрасте. Надеюсь, у неё всё хорошо?
Морх кивнул и подкрепил жест словами, подумав про себя, что подруга бы, наверное, не обиделась на такую характеристику от хозяйки дома. У Лоры действительно всё складывалось отлично, гораздо лучше, чем до поездки на остров. Подруга искренне считала, что это место принесло ей удачу.
Потом Морх рассказывал о своей жизни, точнее, о жизни Найджела Моргана ― простого художника, который устал от шумных городов и сбежал от них подальше. Миссис Уолш не требовала от него большой откровенности, не интересовалась его личной жизнью, и в ответ щедро делилась подробностями жизни на острове: в каком часу отходит рейсовый автобус до ближайшего города, где в поселке можно скоротать вечер и куда лучше прокатиться верхом.
В какой-то момент в прихожей хлопнула дверь, в коридоре раздались быстрые, легкие шаги. Морх мысленно выругался, потому что должен был ещё услышать человека ещё до того, как открылась дверь, а миссис Уолш улыбнулась, встала и взяла в кухонном шкафу ещё одну кружку.
― Марта, я всё сделала, ― произнесла невысокая рыжая девушка, появляясь в дверном проеме.
Морх удивленно моргнул ― эта была та самая всадница, которую он видел на холме. Конечно, он не слишком хорошо разглядел её, но опознал по одежде ― темно-синие брюки, кроссовки, голубая футболка ― и ярким волосам.
― Добрый день, меня зовут Найджел, ― Морх поднялся ей навстречу и протянул ладонь, широко и совершенно искренне улыбаясь.
Девушка перевела на него взгляд. То, что произошло дальше, стерло улыбку с лица Морха. Рыжая всадница сделала шаг назад, одновременно хватаясь за косяк, словно стараясь удержать себя от падения. Но главным был взгляд голубых глаз ― испуганный и в то же время такой гневный, что у Морха пропал дар речи. Он медленно опустил руку, так больше и не сказав ничего, и только смотрел неотрывно в голубые глаза, яркие, как сегодняшнее безоблачное небо. У девушки было красивое лицо с правильными, точно выверенными неведомым художником, чертами: резкие скулы, высокий лоб, прямой нос и изящно очерченный, но неулыбчивый рот. Морх отстранено подумал, что такое лицо сложно было бы удержать в памяти, если бы не россыпь золотистых веснушек на щеках, пронзительно-голубые глаза и рыжие волосы.