Девушка в свою очередь тоже ощупывала его взглядом, а потом отвернулась от него к Марте, точно растеряв интерес. Это словно рассеяло наваждение ― Морх даже помотал головой и устыдился своей реакции.
Впрочем, не похоже, что немая сцена продолжалась слишком долго ― миссис Уолш ничего не заметила. Женщина по-прежнему улыбалась открыто, протягивая девушке кружку, над которой клубился ароматный пар.
― Рианнон, этот нерешительный молодой человек ― Найджел Морган, наш новый жилец, ― представила его миссис Уолш, когда девушка взяла у неё кружку. ― Это Рианнон, моя внучка.
― Приятно познакомится, мистер Морган, ― вежливо произнесла девушка и даже улыбнулась, протягивая ему руку. Впрочем, взгляд у неё был по-прежнему ледяной и враждебный.
― Зовите меня Найджел, ― ответил Морх, пожимая ей руку и буквально кожей чувствуя ― Рианнон почему-то невзлюбила его с первого взгляда. Знать бы ещё, почему.
― Как скажешь, Найджел, ― Рианнон произнесла это имя с какой-то едва уловимой иронией, но Морх так и не понял её смысла.
― Садись с нами, ― предложила миссис Уолш, поняв, что знакомство состоялось.
Рианнон ещё раз скользнула по Морху взглядом и повернула голову в сторону женщины. В этот раз улыбка была самой настоящей ― теплой и дружелюбной.
― Я не голодна.
Она сняла с плеча матерчатую сумку на длинной лямке и поставила её на стул.
― Вот, всё, что ты просила. А я пойду, пожалуй.
И она вышла, не удостоив Морха даже прощальным взглядом.
В кухне повисла странная, неловкая тишина, которая вскоре была нарушена тихим смешком миссис Уолш.
― Она сегодня странная, простите.
― Ничего, бывает, ― пожал плечами Морх, хотя его самого эта встреча изрядно огорошила. Страх и злость промелькнули в глазах Рианнон всего на миг, после чего она попыталась спрятать их за вежливым равнодушием, но Морх слишком хорошо умел чувствовать подобное, чтобы забыть или решить, что эта вспышка ему показалась.
Чем же он так не угодил рыжей всаднице?
Морх ещё немного поговорил с миссис Уолш, а потом, рассчитавшись с ней за весь срок аренды и взяв с её разрешения немного продуктов, пошел в сторону конюшни, чтобы взять того самого Пепла, о котором говорила хозяйка. Готовность, с которой миссис Уолш шла навстречу его просьбам, Морха не удивляла, как и её открытость. Такое уж было свойство всех драконов ― они непроизвольно располагали к себе людей, внушали им чувство защищенности. Где-то в глубине людских душ ещё осталась память о том, что они, драконы, были хранителями этой земли, выбранными для этой миссии самими богами, которые, впрочем, давно покинули этот мир. Люди забыли о их существовании, насочиняли про них нелепых легенд, но неизменно тянулись к ним всей душой, словно к источнику тепла и света в непроглядной, промозглой ночи.
Тем интереснее было откровенно враждебное поведение Рианнон.
Морх резко тряхнул головой, отгоняя эти мысли, и вошел в конюшню. Что ему до этой девчонки? Мало ли, может, она просто не любит чужаков, в противоположность своей открытой и дружелюбной бабушке. Он приехал сюда не для того, чтобы забивать голову подобными глупостями.
Просторная конюшня была наполнена светом и запахами сена, лошадей, дерева и старой кожи. Здание было длинным, но оставшиеся кони располагались близко к входу, в третьем и четвертом от начала денниках. Стоило ему подойти ближе, как лошадь, стоявшая в третьем деннике, высунула голову и попыталась ухватить его зубами за рукав. Морх увернулся и рассмеялся, остановившись.
― Тише ты, ― мягко произнес он, протягивая ладонь к рыжему проказнику, который теперь стоял неожиданно смирно, разглядывая его большими карими глазами в обрамлении густых ресниц.
― Ты, должно быть, Костер, да? ― спросил Морх, осторожно гладя его по носу. Конь был невысоким, с тонкой шеей и пышными гривой и хвостом. Теперь Морх разглядел, что скакун был на несколько тонов темнее своей всадницы. Но всё равно удивительно ей подходил.
― Скажи мне, за что твоя хозяйка меня так невзлюбила, а? ― снова задал вопрос Морх, но Костер, конечно, не ответил, только опять потянулся к рукаву футболки. Морх с тихим смешком оттолкнул его морду и подошел ко второму деннику, у двери которого уже стоял другой конь, словно заинтересовавшись происходящим.