― Привет, Пепел. Думаю, мы подружимся, ― Морх почесал по носу и этого коня ― животные тянулись к нему ещё охотнее людей. Пепел был выше и массивнее Костра, серой масти с мелкими почти черными пятнышками, спускавшимся вдоль крупа к ногам, с густыми гривой, хвостом и “перьями” на ногах. С горбоносой морды на Морха смотрели серые добродушные глаза.
Морху понравились эти скакуны, которые явно принадлежали к разным породам. Видимо, именно поэтому миссис Уолш и оставила этих двоих ― они были почти эталонами лошадиной красоты.
Он наскоро почистил и оседлал Пепла, немного отстранено удивляясь тому, что ничего не забыл, хотя не ездил верхом уже почти пять лет. Но руки делали всё сами, лишая его необходимости мысленно контролировать каждое движение. Морх мог ни о чем не думать.
Но мысли почему-то неизменно, словно по проторенной дорожке, возвращались к Рианнон. Морх вспомнил, как страх в широко распахнутых глазах сменился злостью, лицо побледнело, отчего веснушки проступили четче. Он не привык к тому, чтобы люди его боялись. И это ощущение было странным. Неуютным, словно он свернул с верной тропы, заблудился. Что, если в нем что-то изменилось после того прорыва? Нечто, заставлявшее людей шарахаться от него, словно он был тварью с той стороны, а не защитником этого мира? Впрочем, миссис Уолш его совсем не боялась и вела себя так, как и положено человеку.
Рианнон была другой.
Морх вывел Пепла из конюшни, в поводу провел мимо левады и сел в седло только на краю луга. Посмотрел на лес, темневший впереди, и на миг задумался, вспомнив слова миссис Уолш о вырубке. Он не хотел встречать людей, поэтому направил Пепла на восток. У коня оказалась мягкая, укачивающая рысь, и в скором времени Морх расслабился, почти забыв про неприятную встречу на кухне. В конце концов, перед ним лежал Изумрудный остров, чья красота требовала всего внимания.
Не стоило отвлекаться по мелочам.
Глава 2
Он опять лежал в траве, глядя на небо, на котором появились легкие облака, похожие на клочья ваты. В этот раз тянуло прохладой с реки, а где-то совсем рядом пасся Пепел ― Морх не стал его стреноживать, зная, что простое слово, произнесенное на их древнем языке не даст коню уйти слишком далеко.
Он почти не вслушивался в происходящее вокруг, впервые за много дней забыв о параноидальной настороженности. Остров словно бы проник внутрь него, пророс деревьями и травами, поселился голосами местных жителей с их забавным акцентом, звучал голосами птиц и шумом реки.
Остров принес ему покой, которого Морх не знал, кажется, с самого рождения.
И всё же, когда в кустах позади него раздалось тихое шуршание, Морх медленно сел и повернулся в сторону звука. Не вскочил, готовясь отражать нападение, а неспешно и даже лениво выпрямил спину, скрещивая ноги, скорее из любопытства, чем из страха ― он уже знал, что здесь ему ничего не грозит.
Из кустов медленно вышла лисица и тут же замерла, увидев его. Морх, конечно, не был великим знатоком животных и обычно не мог вот так сразу отличить самку от самца, но что-то подсказало ему, что этот зверь ― именно лисица, а не лис. Животное смотрело на него настороженно, подрагивая острыми чуткими ушами, а Морх залюбовался точеной мордочкой, мехом, который переливался всеми оттенками золота и меди, а на груди переходил в белую шерсть.
Стараясь двигаться как можно медленнее, он потянулся к сумке. Лисица заметила его движение и начала беспокойно переступать передними лапами и смешно дергать усами, но не убежала. А Морх достал из сумки кусок мяса и протянул его зверю. Рыжая гостья потянула воздух черным блестящим носом, подалась вперед, но не сделала ни шагу. Морх терпеливо ждал, замерев и почти не дыша.
С дикими животными договориться было сложнее, чем с домашними.
Кто знает, может, ему бы и удалось приманить лисицу, но вдруг раздался шум, в котором Морх миг спустя опознал грохот копыт, ржание и чей-то испуганный крик. Лисица подскочила и тут же скрылась в кустах. Он тоже вскочил, уронил мясо на землю и бросился к Пеплу. Мимо промчалась гнедая лошадь, на спине которой буквально распластался человек. Морх одним махом взлетел на коня и сразу послал его в галоп, подкрепляя посыл пятками парой слов, способных подчинить животное. Пепел перешел на тяжелый галоп и начал медленно догонять вторую лошадь. Морху только это и было нужно ― когда лошади поравнялись, он схватил свободно болтающиеся поводья и начал медленно натягивать собственные, одновременно шепча успокаивающие слова. Что бы ни напугало гнедую кобылу, но она тоже начала замедлять бег, подчиняясь более крупному и мощному жеребцу, пока и вовсе не перешла на шаг, тяжело дыша.