Морх кричал, но грудь сдавило, и из горла вырвались только хрипы и сиплые, надорванные выдохи. Он резко сел на кровати и прижал руку к груди, нажимая на особые точки между ребрами. Судорога, сводившая грудь, понемногу ослабла, и он смог сделать поверхностный, но безболезненный вдох. С каждым разом удавалось набрать в легкие всё больше воздуха, но липкое, противное ощущение не проходило, а голову словно бы медленно сжимал раскаленный обруч. Морх сполз с кровати и, спотыкаясь, точно пьяный, доковылял до ванной комнаты. Немеющими пальцами снял с крючка шланг душа, до упора открутил ручку крана. На голову обрушилась ледяная вода, и Морх сначала задохнулся от холода, но раскаленный обруч, сжимавший голову, начал ослабевать. Через минуту Морх замерз окончательно, но снова почувствовал себя живым, вырвавшимся из кошмара. Он выключил воду, повесил шланг на место и на ощупь стянул полотенце с сушилки, одновременно выпрямляясь. Как мог, высушил волосы и вытер лицо, и только тогда решился посмотреться в зеркало. Увиденное его не обрадовало. Под глазами залегли глубокие тени, а белки пронизывала тонкая красная сетка сосудов, словно он не спал всю ночь. Привычный серебристо-серый цвет радужек казался каким-то грязным на этом фоне, черные волосы неопрятными сосульками свисали по бокам нездорово бледного лица, с их кончиков на плечи падали неприятно холодные капли воды.
― Красавец, ― рассмеялся Морх, чувствуя, как отпускает его недавний кошмар. Отражение беззвучно рассмеялось вместе с ним, оно выглядело уставшим, но не перепуганным до полусмерти.
Морх ещё раз попытался просушить волосы полотенцем, а после присел на край ванны и сделал глубокий вдох, успокаиваясь окончательно. Кошмар был паршивый и реалистичный, словно он опять падал за Грань, как тогда, и не мог спастись, не мог даже перевоплотиться, чтобы вырвать свою жизнь у враждебной тьмы. Тогда его спас друг, который безрассудно ринулся в пролом и каким-то чудом сумел отбить его, полумертвого, у жадной живой тьмы.
Но с кошмарами он должен был справиться сам. Морх избавился от них, но старые страхи ожили на этом острове.
Интересно, с чего бы это?
Он в последний раз прошелся по волосам полотенцем, пригладил их ладонью и вернулся в свою комнату. Некоторое время разглядывал спутанные и сбитые простыни на кровати, а потом вздохнул и принялся наводить порядок. Хотя за окном ещё царил предрассветный полумрак, Морх знал, что уснуть ему уже не удастся.
Переодевшись, он спустился вниз, на кухню, надеясь, что сможет учуять в каком-нибудь шкафчике кофе ― привычная терпкая горечь помогла бы разогнать остатки тумана в голове.
Однако аромат кофе он почувствовал ещё на подходе к кухне. Войдя внутрь, он увидел, что у плиты, спиной к нему, стоит Рианнон. Синяя майка открыла изящные, покрытые веснушками плечи и острые лопатки. Рыжие, влажные на вид волосы были стянуты в хвост.
Морх прочистил горло, и девушка неспешно обернулась, одарила его вежливой, но равнодушной улыбкой и произнесла, как ему показалось, с издевкой в голосе:
― Доброе утро, хорошо спалось?
― Превосходно, ― не моргнув глазом соврал Морх и заметил, как чуть дернулась рыжая бровь.
― По тебе не скажешь, ― хмыкнула Рианнон, снимая с плиты медную, потемневшую от времени джезву. Из узкого горлышка вился пар, распространяя по кухне кофейный аромат.
― Всегда скверно выгляжу по утрам, ― спокойно ответил Морх, с некоторой завистью наблюдая, как Рианнон переливает темный напиток в кружку.
― Тогда не завидую твоей девушке. Видеть такое по утрам!..
Ответить на откровенную наглость он не успел, потому что Рианнон в два широких шага подошла к нему и протянула кружку.
― Держи, тебе явно нужнее. Я себе ещё сварю.
Морх перевел взгляд с кружки на лицо девушки. Отметил, что к высокому бледному лбу прилипло несколько мокрых темных прядок, а на правой щеке алела царапина, которой, похоже, не было вчера ― он бы заметил такую яркую деталь и наверняка запомнил. Морх посмотрел ей прямо в глаза, но опять ничего не смог прочесть в её равнодушном, отчего-то усталом взгляде. Подумал, что Рианнон, должно быть, только что вернулась домой, но спрашивать об этом было невежливо, поэтому он просто взял у неё предложенную кружку, слегка мазнув подушечками пальцев по её костяшкам. Кожа была теплой и чуть влажной.
― Спасибо, ― поблагодарил он, не спеша делать глоток. Он сам не мог понять, почему Рианнон вызывала у него такое недоверие, граничащее с паранойей.
― Не бойся, ― усмехнулась она, видимо, заметив его сомнения. ― Себе я яду бы точно не насыпала, а кофе налила сразу в кружку. Ты сам видел.