Ганс и представить себе не мог, что такая кроткая и милая женщина может так орать, что аж уши в трубочку сворачиваются.
— А Отто?! — крикнул Ганс.
— Отто не мужик, Отто — свинья!
— ЦЫЦ! — голос Хельги громыхнул далекой грозой, и все сразу умолкли.
Хельга хрустнула костяшками здоровенных ручищ, ладонь каждой из которых была размером с лицо Ганса.
— Днем ты делишь ложе с одной женой, ночью — с другой. Когда и с кем, решаю я.
— И скажи ему, пусть старается, — пискнула Верена.
Хельга шагнула к Гансу, и он едва сдержался, чтобы не попятиться. Она нависала над ним горой.
— Старайся, муж наш.
Ганс только кивнул, говорить не получалось. Сохраняя остатки гордости, он прошествовал к своей кровати, которую отделяла от комнаты холщовая занавеска. Там, когда уже никто не мог видеть, силы оставили его, и он осел на пол.
Следующие несколько дней превратились в сплошной кошмар. Ганс только и делал, что исполнял супружеский долг. Бабы безжалостно гоняли его по нескольку часов кряду. У него уже болела не только поясница, но и спина, и ноги, вот только Гретхен их больше не разминала.
Вскоре Ганс не выдержал. Улучив момент, когда в доме кроме него и малолетних детей никого не было, он свистнул бутыль брусничной наливки из запасов знатной самогонщицы Тильды. Затем выбрался через окно и огородами припустил к церкви. На своей хромой ноге он улепетывал так, что лучшие скороходы императора обзавидовались бы.
Отец Бенедикт был несказанно рад подношению и вцепился в бутыль загребущими ручками, едва увидел. Но Ганс не спешил отдавать ему наливку, накрепко ухватился за горлышко.
— У меня к вам просьба, святой отец.
— Какая же, сын мой? — пропел отец Бенедикт, взглядом уже раз двадцать опустошивший бутылку. — Помогу, чем смогу.
— Дайте мне развод с моими женами! — потребовал Ганс.
— Прости, сын мой, никак не могу, — отец Бенедикт потянул бутылку на себя. — Святая Матерь Церковь запрещает развод без уважительной причины.
— Они мне изменяют! — Ганс потянул бутылку назад.
— С кем? — отец Бенедикт не уступал, не желая расставаться с бутылкой.
— С Отто, — не моргнув глазом, соврал Ганс.
— Отто был тут вчера, сын мой, и утверждал прямо противоположное, — голос отца Бенедикта так и сочился медом.
От изумления Ганс отпустил бутылку, которая тут же перекочевала к святому отцу. Теперь не отберешь. Разве что силой.
Видимо, у Ганса было такое убитое выражение лица, что отец Бенедикт сжалился и мягко пояснил:
— Я бы и рад дать тебе развод, сын мой, но представь, что после этого сделают со мной твои семь фурий?
— Но вы же священник, — пробормотал Ганс.
Отец Бенедикт вздохнул с видом великого мученика.
— Боюсь, это их не остановит.
Вдруг в двери церкви постучали. Так настойчиво, что дерево застонало, а одна из давно не смазываемых петель вышла из пазов.
— Входите, Божий дом открыт для всех! — бутылка в руках отца Бенедикта тут же куда-то испарилась. Ганс подозревал, что она перекочевала под подол рясы.
Двери с грохотом распахнулись, и Ганс едва не юркнул за широкую спину отца Бенедикта. В ярких лучах полуденного солнца на пороге, ако валькирия из древних легенд, предстала Хельга, являя собой карающий лик правосудия.
— Я же говорила, он здесь, — заявила выглянувшая из-за ее спины Тильда. — Куда он еще мог улизнуть?
Отец Бенедикт сложил руки на объемном животе и одарил женщин добродушной улыбкой.
— Ганс всего лишь пришел ко мне на исповедь. Он такой ревностный католик, вы должны им гордиться, мои дорогие дочери.
Только Ганс заметил, как слегка дрожат пальцы святого отца.
— Мы гордимся, — произнесла Хельга. — Но, к сожалению, домашние дела не всегда позволяют нам сохранять ревность в вере.
— Увы, мирские заботы, мирские заботы, — посетовал отец Бенедикт.
Ганс умоляюще посмотрел на него, но тот старался не встречаться с ним взглядом.
— Тогда с вашего позволения, я забираю своего супруга.
Не дожидаясь ответа, Хельга схватила Ганса за шкирку и без видимых усилий закинула себе на плечо. Только чудом он смог не заорать. Пока его утаскивали прочь, как мешок с репой, Ганс обернулся и бросил назад последний взгляд, полный отчаяния и обещания любых наград, лишь бы его спасли от жен. Отец Бенедикт помахал Гансу рукой.
— Я буду молиться за тебя, сын мой.
За дверьми церкви Ганса поджидал весь его гарем.
— Муженек-то от нас сбежать решил, — расхохоталась Дагмар. — Точно так, как Петра про своего Отто рассказывала, разводиться надумал!
— Ишь губу раскатал, — улыбочка Гретхен не предвещала ничего хорошего.
— За ним глаз да глаз нужен, — заметила Тильда, в руках у нее откуда ни возьмись появилась скалка. Тильда слегка ударила ей по ладони, приноровляясь.