Затем граф долго тряс храпевшего, точно медведь в берлоге, князя.
Наконец, Мещеряков проснулся и наградил будившего словами, которые не должны вылетать из уст благородных. Когда князь успокоился и облачился в домашний халат, дворяне все же соизволили вернуться к покоям наследника.
Степану все уже порядком надоело, будь на то его воля, он бы давно выломал дверь. Но он был связан строгим этикетом. Хоть Алексей и допускал для своих слуг невиданные вольности, все же лакею не следует по собственному почину врываться в покои наследника. Поэтому приходилось ждать приказа господ. А его все не было.
Князь и граф принялись совещаться.
— Надо ломать дверь, Алексею Сергеевичу могло стать дурно.
— Не знаю, не знаю. Может быть, он принял дозу и теперь в таком забытьи, что него не слышит. Подумайте, как он разозлится, если мы вломимся к нему…
— А вы подумайте о том, что с нами сделает император, если по нашей вине его сын вовремя не получит медицинскую помощь…
Они препирались еще некоторое время, в конце концов, князь приказал Степану ломать дверь.
— Только аккуратнее, — взволнованно поглаживая руки, проговорил он. — Аккуратнее.
«Да как тут аккуратнее?»
Степан замахнулся топором, который припас, пока благородные совещались. Он прорубил в двери дыру прямо над замком, заглянул внутрь комнаты.
— Что там? Что? — нетерпеливо спрашивали дворяне.
— Темно, — лаконично ответил Степан. — Только одна свеча горит.
В полумраке он различил фигуру наследника, сидящего на стуле в странной позе, чуть завалившись на бок, затем заметил лежащую на кровати барышню. Оба были неподвижны. Слишком неподвижны.
— Мертвы, — подвел итог Степан.
За его спиной раздались испуганные ахи.
— Ты что несешь, холоп?! — гневно воскликнул князь. — Там темно, ты же сам сказал. Как же ты можешь видеть, что они мертвы?
— Дурак, надо проверить пульс, а уже потом что-то утверждать, — граф нервно хохотнул.
— Дык что ж я мертвое тело от живого не отличу? — Степан даже обиделся. — Сколько на охоте убитых зверей видел.
— Додумался! Сравнивать наследника со зверьем!
Степан промолчал, хотя и подумал, что не так уж сильно люди от зверей отличаются.
Он просунул руку в получившуюся дыру, открыл замок и вошел в комнату. Дворяне не спешили последовать за ним, топтались на пороге.
Степан подошел к наследнику, он знал, что случилось непоправимое, но теперь убедился окончательно. Половина головы Алексея Сергеевича была снесена выстрелом. На полу растекалась черная в свете свечи лужа крови. В руке наследник сжимал револьвер.
Бросив взгляд на кровать, Степан отметил, что голова лежащей барышни прикрыта подушками, тоже заляпанными кровью.
«Застрелил ее, используя подушки, чтобы заглушить звук. Потом застрелился сам. Так вот что за хлопок мы слышали. Браконьеры… Как же… И бледный он был вовсе не из-за лекарств. А я, дурак, не догадался».
Только теперь Степан понял произошедшее не разумом, но сердцем. Душу пронзила боль.
«Эх, барин, барин, чего же вам не жилось то на свете? Еще и девочку с собой захватили…»
Алексей иногда рассказывал Степану о своих переживаниях. Вернее рассказывал пространству, Степан просто находился поблизости: убирался, помогал барину одеваться, чистил его сапоги, приносил еду — в общем, делал свою работу. Наследник в это время говорил о том, что его отец считает его никчемным. О том, как на него давит груз ответственности. О том, как глупа жизнь и как ему хочется с ней расстаться. Половину из его монологов Степан не понимал и считал, что барин просто предается меланхолии — этакому особому дворянскому развлечению.
Вот до чего довела меланхолия. Два трупа.
«Но барышню… Барышню зачем?»
— Мертвые. Оба, — сказал Степан. — Его высочество застрелился.
— Господи! — вскликнул князь.
— Ты уверен? — требовательно спросил граф.
При этом ни тот, ни другой не решались войти в комнату.
— У его высочества пол головы нет — как тут не быть уверенным.
— Надо срочно доложить императору! — заявил граф. — Я сейчас же еду в столицу. Вы позаботьтесь здесь обо всем, Павел Петрович.
Через миг его и след простыл.
«Один сбежал», — отметил Степан.
Он не стал дожидаться приказов князя, принялся наводить в комнате порядок. Сперва погасил свечу, чтобы не случилось пожара. Распахнул занавески, впуская солнечный свет.
При ярком освещении сцена стала выглядеть еще более жутко. Лужа крови на полу и яркая зелень за окном создавали страшный контраст смерти и жизни.
Степан собрался уложить тело наследника на кровать, не стоит ему на стуле сидеть в такой непотребной позе. Но тут князь решился зайти в комнату, он подошел к Алексею, осторожно вынул у него из руки револьвер.