Перед ним возвышался жертвенник с отверстием для крови в центре. Спины многочисленных жертв истерли древний камень до блеска.
Жрецы уже ждали. У кого-то поблескивали глаза в ожидании кровавого пиршества. Кто-то равнодушно смотрел сквозь Яотла. Для них он был лишь одним из многих. Еще одно тело под ножом. Им было плевать, что у него была жизнь, семья, дом, любимое дело. Им не интересно знать, что он каждое утро упражнялся с маленьким мячом. Обожал слушать, как жена поет за шитьем…
Яотл сглотнул вставший в горле ком. Жаль, что правила священных матчей запрещали игрокам видеться с семьей перед смертью. Хотя может, так даже лучше. Если бы сейчас здесь рыдала жена, Яотл бы сломался.
Он обернулся, желая последний раз взглянуть на город. Но увидел свою команду. Они все стояли у него за спиной. Ицтли уже не кричал, твердо сжав губы, смотрел прямо перед собой. Яотл мог им гордиться. Ими всеми.
— Я был счастлив играть с вами, — сказал он.
А затем лег на жертвенный камень.
* * *
Он рывком сел на кровати, жадно глотая ртом воздух. Тело била дрожь, он все еще ощущал под лопатками ледяной камень. В ушах звенели его собственные слова: «Я был счастлив играть с вами».
Он не сразу вспомнил, что он вовсе не воин Яотл, а Диего. За окном двадцатый век, и никого в жертву уже не приносят. По крайней мере, в прямом смысле.
Но сон был таким реальным, все ощущалось, как наяву. Бывает же такое.
Диего сполз с кровати и на негнущихся ногах прошел в ванную. Плеснул в лицо ледяной воды. Стало немного лучше. Руки перестали дрожать, но где-то внутри все еще остался холодный комок.
Кое-что Диего все же роднило с Яотлом. Он тоже играл с мячом. Вот только в футболе за проигрыш никогда не приходилось расплачиваться жизнью. Максимум, что грозило Диего — увольнение из клуба.
Удивительно, что ему приснился такой сон прямо накануне матча. Наверное, нервы шалят. Или сказывается съеденная на ночь пицца. Или это знак?
Диего так и не решил, что же это было: разыгравшееся воображение или привет из прошлой жизни.
Но с тех пор Диего всегда играл так, будто на кону стояла его жизнь.
Он и она (серьезное)
«Их могло быть только двое — Он и Она, как от века, от сотворения повелось на Земле. Они могли зачать новый род, могли созидать, но они своими руками подготовили дьявольскую лабораторию катастрофы — Он и Она». ©
Он ярко выступил на заседании студенческого марксистского кружка с новой теорией мировой революции, опровергавшей идеи отцов-основателей. Его речь взбудоражила публику, завязался жаркий спор, переросший в драку. Ему расцарапали щеку, но он был доволен — он любил находиться в центре внимания.
Она подошла к нему, когда все уже разошлись. Долговязая, нескладная, в очках с толстой роговой оправой — она показалась ему совершенно непривлекательной.
— Вы замечательно выступили, хотя в следующий раз вам не стоит специально провоцировать слушателей, — заметила она, протягивая ему пластырь. — Ваши идеи весьма любопытны, но позвольте внести несколько замечаний…
И она разложила его теорию по полочкам, указав на ошибки. У них завязался оживленный разговор. Ее покорила его страсть и ораторское искусство, его восхитила ее железная логика. Он забыл, что вообще-то всегда любил маленьких пышек.
Они стали встречаться, обсуждали все на свете. Она помогала дорабатывать его идеи, редактировала его брошюры. Они были отличными партнерами понимавшими друг друга с полуслова. Но однажды он решил, что пора что-то менять.
Она сидела на диване, внимательно изучая свежий номер студенческой газеты. Он расположился рядом и просто внимательно смотрел на нее с задумчивой полуулыбкой.
— Что случилось? — она, наконец, не выдержала.
Он лукаво прищурился.
— Почему ты всегда носишь очки?
Она едва заметно покраснела, и он нашел это очаровательным.
— Полагаю потому, что у меня близорукость, — сухо ответила она.
— А мне кажется, что ты просто прячешься за ними.
Он аккуратно снял с нее очки и прежде, чем она успела возразить, поцеловал…
Они зарегистрировали брак ради конспирации. Солидный женатый мужчина вызывает гораздо меньше подозрений полиции, чем одинокий холостяк. На деле же штамп в паспорте был им не нужен.
*** Обстановка в стране накалялась, бунтовали рабочие и крестьяне, практически каждый день проходили митинги.
Он выступал на трибунах, писал гневные статьи, призывая к свержению старого, насквозь прогнившего режима, обещая светлое будущее простым труженикам. Его речи растаскивали на цитаты, он стал любимцем толпы.
Она тенью следовала за ним, вела незаметную организационную работу. Именно она устроила так, чтобы распаленные его речью рабочие получили винтовки с армейского склада.