Она широким жестом обвела устланные парчовыми покрывалами диваны для гостей. Дядя тут же вальяжно развалился на одном из них, положив под голову стопку подушек. Сурадж сел и сплел пальцы, чувствуя, как от нетерпения его начинает бить дрожь.
Вдруг музыка стала громче, барабаны торжественно загрохотали, надрывно вскрикнули флейты. И на вершине лестницы, ведущей со второго этажа, появилась женская фигура, закутанная в покрывало. Она начала медленно спускаться по ступеням, плавно покачивая бедрами. Точно не шла, а плыла.
Как завороженный, Сурадж уставился на нее. Взгляд цеплялся за каждую мелочь. Рисунок алой краской на тонких пальцах. Браслеты, унизывающие хрупкое запястье. Маленькие ступни, мелькающие под подолом длинной юбки.
— О, это Парвати! — восхищенно выдохнул дядя. — Узнаю ее ножки!
Едва Парвати достигла последней ступени лестницы, как в зал с двух сторон хлынули другие женщины. Но Сурадж едва обратил на них внимание. Его взгляд был прикован к Парвати.
Начался танец, и оказалось, что дядя преуменьшал, говоря, что она чудесно танцует. Она танцевала восхитительно - наверное, так могли двигаться только богини.
Изящная и легкая, как лань. Гибкая и быстрая, как кобра. Ее танец завораживал. Звон ее браслетов отдавался во всем существе Сураджа.
Все громче звучала музыка. Все быстрее и быстрее кружилась Парвати.
В миг, когда мелодия достигла пика, она скинула покрывало.
У Сураджа дыхание застряло в горле.
Но не потому, что Парвати была прекрасна.
Хотя да, она была красива. Белая кожа. Тонкий нос с едва заметной горбинкой. Пухлые, чувственные губы. И большие глаза необыкновенного зеленого цвета.
Все фамильные черты семьи Мукхерджи.
Пожалуй, если бы не цвет глаз, Сурадж бы еще засомневался. Но в этих краях зеленые глаза — большая редкость, признак того, что в жилах его семьи течет кровь великих воинов с севера.
Глядя на Парвати, Сурадж будто видел свою прабабку, сошедшую с портрета, который висел в галерее фамильного особняка.
На несколько секунд (а может быть, часов?) в голове стало пусто-пусто. Сурадж просто смотрел, как Парвати извивается, прогибаясь в спине и взмахивая руками.
А затем в голове Сураджа будто что-то взорвалось. Сразу тысячи мыслей закружились, как стая испуганных птиц.
Но главная их них была: кто? Кто отец Парвати?
На вид ей было не больше двадцати лет.
Дед погиб на войне тридцать лет назад. Других сыновей, кроме отца Сураджа, у него не было. Значит…
Лицо Парвати, так жутко похожее на его собственное, начало двоиться в глазах, а потом разлетелось на множество осколков. Сураджу стало так противно и гадко, что к горлу подкатила тошнота.
Он знал, что отец бывает в квартале удовольствий. Но тогда это выглядело естественно. Мужчина имеет право на удовлетворение своих желаний. Ведь он — мужчина.
Теперь же отец казался Сураджу отвратительным. И дядя! Он так расписывал Парвати, получается, он с ней спал! Да и он сам разве лучше? Как он мечтал о первой ночи с женщиной? И вот теперь его единокровная сестра танцует перед ним непристойные танцы, пытаясь соблазнить.
Сурадж сглотнул слюну. Теперь вместо жара по телу разливался мертвецкий холод.
Когда Парвати в танце приблизилась к нему, он схватил ее за запястье. Сладко улыбнувшись, она прошептала:
— Как вы нетерпеливы, господин.
От ее улыбки Сураджа снова замутило, но он заставил себя встать и провел Парвати к зеркалу, висевшему на одной из стен.
— Что ты видишь? — спросил он бесцветным голосом.
Парвати рассмеялась бархатистым грудным смехом.
— Вижу очень серьезного, но красивого господина.
— А я вижу свою сестру.
Улыбка исчезла с лица Парвати. Сурадж не смог понять всех чувств, отразившихся в ее глазах. Но там точно была надежда. И ненависть. Жгучая ненависть.
Затем вернулась улыбка. Еще более сладкая, чем раньше. Но теперь за сладостью притаился яд. Приподнявшись на цыпочки, Парвати выдохнула Сураджу в ухо:
— Если господину угодно назвать меня сестрой, то сегодня ночью я буду его ласковой сестричкой.
Лицо Сураджа в зеркале так перекосило, что он стал похож на статую демона в храме.
К ним, точно пантера, охотящаяся в джунглях, подкралась хозяйка.
— Мой господин, вы уже хотите подняться в верхние комнаты и предаться любовным утехам? Тогда позвольте мне…
— Я хочу отвезти Парвати ко мне домой. — Собственный голос показался Сураджу чужим. — Сколько это будет стоить?
Хозяйка начала было возражать. Но деньги могли решить любые проблемы. Чтобы умастить ее, Сураджу пришлось отдать все, что у него было с собой, и еще прибавить свой браслет с изумрудами. Благо дядя, уже успевший напиться, едва соображал, что происходит, и не мог его остановить.