— Трезв, как стеклышко!
Тогда Зина дотронулась до его лба.
— И температуры нет, — испуганно прошептала она. — Да что же с тобой такое, родной?
Петрович только улыбнулся и предложил:
— Давай сходим завтра в кафе. Пирожных поедим.
Зина смущено потеребила пояс халата.
— Да зачем деньги тратить, давай лучше я тебе дома пирог сделаю…
Больше Петрович не пытался изменять жене.
Слишком накладное это дело.
Да и пироги Зины гораздо вкуснее пирожных из кафе.
Мои белые боги (мрачное)
У меня нет имени. Его забрали жрецы белых богов, когда окунали меня в ледяную воду и заставляли целовать крест, прижимая его к губам так, что потом остались кровоточащие царапины.
Они дали мне новое имя. Мария.
Так звали их верховную богиню. Вот только почему-то белые боги не оказывали мне такого же почтения, как ей.
Когда я молила их о пощаде, они лишь смеялись. Никакие слезы не могли тронуть их сердца.
Двое держали меня за руки, а остальные рвали мою плоть, точно звери. Заполняли своим семенем до краев, так, что, казалось, скоро оно польется у меня изо рта.
И все время смеялись. Ведь это так смешно, когда насилуют невинную девушку.
Когда-то в другой жизни я была предназначена в жены Богу Дождя. Опозоренная, я уже не имела права молиться ему, но только он сжалился надо мной и позволил погрузиться во тьму, куда не долетал визгливый смех. Он помог мне пережить надругательство. Вот только было ли это на самом деле милостью?
С отрядом белых богов кроме меня было много других рабынь. Кто-то свыкся со своей участью и старался угодить им. Они забыли свое достоинство, хохотали и пили, позволяя делать с собой все, что угодно. Другие не смогли вынести такой жизни и ушли. Кто-то перекусил себе язык, кто-то бросился с кручи вниз, когда отряд белых богов шел по узкой горной дороге.
Кто-то просто оставил свое тело. Они двигались, ели, ублажали белых богов, но их души были уже не здесь.
Я не выбрала ни одну из этих дорог. Бог Дождя оставил мне жизнь, значит, я не могла просто так умереть, не выполнив сперва то, для чего он меня готовил.
Вождя белых богов звали сеньор Диего. У него был блестящий на солнце шлем с перьями и густые волосы на лице. Он всегда получал все самое лучшее: лучшую еду, лучших лошадей. Лучших женщин.
Я была далеко не самой привлекательной среди рабынь, да и следы побоев не красили мое лицо. Пришлось постараться, чтобы сместить черноокую шлюху, гревшую постель сеньора Диего и хлеставшую плеткой всех женщин, которых она считала красивее себя.
Я умела соблазнительно танцевать, а еще попросила одну из женщин, которая когда-то была шлюхой, научить меня как лучше ублажать мужчин. Ведь теперь все мы — падшие, так что какая разница?
Но главное, я смогла с помощью других женщин подстроить все так, что сеньор Диего заподозрил свою главную наложницу в измене. Теперь уже она познала на своей шкуре обжигающие поцелуи плетки. Когда ее с позором изгнали из расписного шатра сеньора, я смогла войти туда и привлечь его внимание.
Сеньор Диего привязался ко мне и сделал своей главной наложницей. Я старалась его ублажить, подчинялась малейшему кивку головы, предугадывала его желания еще до того, как он их озвучивал. Я выучила язык белых богов, чтобы лучше понимать его.
Он называл меня «моя чернявенькая Мария». Он действительно верил, что я без памяти люблю его и предана ему, как собака.
Глупец. Как можно ожидать преданности от поруганной женщины, чьих родных ты убил?
Я покорно и терпеливо ждала своего часа. Вода точит камень веками, но в итоге проделывает в нем дыру. Я уподобилась воде: гибкая и податливая — но кто устоит перед наводнением?
Наконец, наш отряд достиг края болот, и тогда Бог Дождя шепнул мне во сне, что время пришло.
— Мой господин, — обратилась я к сеньору Диего в одну из жарких ночей, когда он устал от ласк и лежал рядом со мной под пологом шатра. — Вы были очень добры ко мне, мой господин, — мне потребовалось гораздо больше усилий, чтобы сказать это, чем я ожидала. — Я хочу чем-нибудь вас отблагодарить.
— Ты и так уже отблагодарила сполна, — шутливо сказал сеньор. Он погладил мою обнаженную грудь, затем игриво ущипнул. Сегодня его прикосновения были мне особенно противны, я с трудом смогла сдержаться и не оттолкнуть его руку.
— И все же я хочу сделать для вас кое-что еще… Когда-то я служила при храме и слышала, что в этих болотах жрецы спрятали несметные сокровища.
В темноте я не видела лица сеньора Диего, но знала, что сейчас в его глазах вспыхнул алчный блеск.
Что любят белые боги больше хмельной пульке, красивых женщин и жестоких сражений? Золото. Ради него, а вовсе не ради прославления своих богов, они грабят наши храмы. Ради него убивают детей и стариков. Ради него пытают жрецов.