Не говоря больше ни слова, полковник обошел застывшего Диего и направился прямо к дому господина Сильвио. Только тогда Диего заметил, что эсвэбэшник не один: мимо прошли еще трое, чинами поменьше. И все — к господину Сильвио.
Диего удивленно наблюдал за ними. Вот полковник постучал в дверь. Господин Сильвио открыл, и они начали разговаривать. Диего ничего не слышал, да и широкая спина полковника почти скрывала от него господина Сильвио, так что ничего нельзя было понять. Но в сердце заскреблось беспокойство. Вряд ли эсвэбэшники приехали в такую даль, чтобы просто поболтать.
Возле дома начали собираться люди, подбежали мальчишки, остановилась госпожа Долорес, шедшая домой с кувшином молока. Появилась и мама Диего, которую он сразу же схватил за руку — ему вдруг стало очень-очень страшно. Все смотрели на эсвэбэшников, захвативших крыльцо дома господина Сильвио. А тот, видимо, о чем-то договорился с полковником, они стали вместе спускаться с крыльца. Полковник крепко держал господина Сильвио за руку.
— Можете отпустить. Куда мне теперь бежать? — произнес господин Сильвио усталым голосом.
— Вы уже столько бегали, почему бы не сбежать еще? — возразил полковник сухо.
Теперь всем стало понятно, что происходит — господина Сильвио арестовали. Всесильное и страшное СВБ. Никто не осмелился поднять голос в его защиту, ни у кого не хватило духу даже просто заговорить. Диего очень хотелось крикнуть: «Отпустите господина Сильвио! Он — хороший!». Но язык будто прилип к гортани.
Лишь староста смог преодолеть цепенящий страх. Вертя в руках шляпу, он робкими мелкими шажками подошел к полковнику.
— Господин, я… — Его голос сорвался, он прокашлялся и продолжил: — Я — староста деревни. Пожалуйста, скажите, почему вы забираете этого человека? Он живет у нас уже пятнадцать лет и никому не сделал зла…
— Зла? — полковник коротко и едко рассмеялся.
Подчиненные вторили ему смешками.
— Дурни деревенские! Это же сам Сальвадор Санчес! Или вам будет понятнее, если я скажу — Отец Нации? Он осужден за своим многочисленные преступления и будет казнен.
Хотя правление Отца Нации закончилось до его рождения, Диего, конечно же, знал, кто это такой. В школе рассказывали, что Отец был настоящим чудовищем. Он сверг короля, расстрелял его вместе с семьей, а потом единолично захватил власть и устроил в стране террор. По его приказу убили тысячи людей, и сам Отец пытал многих в подвалах своего особняка.
Но у Диего никак не получалось соединить этот жуткий образ с добрым и улыбчивым господином Сильвио. Может быть, он сейчас превратится в чудище? Вырастут рога, из ноздрей повалит дым. Но господин Сильвио выглядел как обычный больной старик: осунувшийся и сгорбленный. Полковник посадил его в машину, господин Сильвио («Сальвадор Санчес — тиран!» — мысленно напомнил себе Диего) не сопротивлялся. Только обернулся и обвел тяжелым взглядом толпу. Диего показалось, что бывший диктатор задержал взгляд на нем чуть дольше, чем на других.
Машина укатила, обдав жителей деревни тучей пыли и мелких камешков.
Диего еще долго смотрел вслед серому пыльному облаку.
Может господин Сильвио действительно был жестоким чудовищем. И замучил много людей в подвалах своего страшного особняка. Но Диего мог думать лишь о том, что теперь никто больше не сделает ему и другим ребятам красивые игрушки.
Котенок (душещипательное)
Откуда котенок взялся в окопе, Карл так и не понял. Вот только что его не было, а вот уже трется о штанину и надрывно мяукает. Тощий, глаза ярко-голубые, как холодное небо, а шерсть белоснежная, будто и не шел он по грязи.
— Ого, кошак! — Фриц отложил винтовку, которую чистил, и нагнулся, чтобы рассмотреть котенка. Тот, чувствуя внимание, стал мяукать еще громче. — Интересно, как он сюда попал? Видимо, это ангел, спустившийся с неба, а?
Фриц ухмыльнулся. С тех пор как он узнал, что Карл молится каждый вечер перед сном, постоянно доставал издевками. Хотя, на взгляд Карла, на войне быть атеистом глупо.
— Да кто его знает, как забрел, — проворчал Карл и взял котенка на руки, тот оказался на удивление легким. — Голодный. Жратву искал, вот и забрел.
— Нет уж, я с ним своим пайком делиться не буду. — Фриц фыркнул и демонстративно потянулся к винтовке.
— Ну и не делись, — буркнул Карл.
Он посадил котенка на колени и, подумав, накрыл краем шинели. Вечер-то промозглый. Затем достал из кармана кусок хлеба, отломил чуть-чуть и, размочив слюной во рту, протянул котенку. По-хорошему, таких маленьких надо бы молоком поить, да где ж его взять? Но котенок и хлебу обрадовался, набросился на него так, будто это было мясо, мгновенно проглотил и требовательно замяукал. Мол, давай еще.