— Ты смотри у меня, мать по хозяйству не гоняй! У нее здоровье уже не то, чтобы картошку выкапывать. Если вдруг что надо, лучше мне звони, я вам подсоблю.
Мишка округлил глаза:
— Да что б я такую милую даму — да на картошку! Обижаешь!
Костя зыркнул на него исподлобья, собрался еще что-то произнести, но тут из дома донесся голос Ольги Петровны, спрашивавшей, где ей можно положить свою одежду.
Внутри дом ей понравился так же, как и снаружи: уютно, чисто, хотя и видно, что не хватает женской руки — слишком аскетично и просто. Ольга Петровна уже принялась вовсю планировать, какие новые шторы можно повесить в каждую из трех комнат, куда положить вязаные салфетки, а где будет хорошо смотреться ваза с цветами.
— Если что, сразу звони мне, — сказал ей на прощание Костя. — Я приеду.
Ольга Петровна покивала, но мысленно уже решила, что все будет хорошо.
Вечерело. Мишка разложил на столе закуски, достал бутылочку самогона, и они с Ольгой Петровной выпили. По чуть-чуть. За встречу.
Быстро разговорились. Поплакались друг другу на мизерную пенсию. Перемыли кости президенту и правительству. Пожаловались на молодежь.
Стопочка за стопочкой, слово за слово, и вот уже Мишка присел совсем рядом, обнял Ольгу Петровну за плечи и принялся рассказывать, как ему одиноко жилось после смерти жены без женского тепла и ласки.
— Оленька, а может, мы того? — предложил Мишка, красноречиво подвигав бровями. — Потрясем старенькими косточками?
До Ольги Петровны не сразу дошло, что он имеет в виду, а когда дошло, то она даже дара речи на секунду лишилась. Не ожидала она от семидесятипятилетнего дедули такой прыти.
— А у тебя там все... работает? — с сомнением спросила Ольга Петровна.
— Конечно! — Мишка горделиво подбоченился. — Безо всякой Виагры!
Не удержавшись, Ольга Петровна посмотрела на бугорок под его брюками. Судя по всему, размерчик там не маленький. И раз Мишка сам предложил, значит, все у него функционирует. Эх, когда же она последний раз с мужиком-то была? Ой да-а-авно!
— Давай, — как в омут с головой бросилась Ольга Петровна.
Мишка аж весь засветился, точно у него в голове кто лампочку включил. Он тут же потащил Ольгу Петровну к кровати, по дороге уже начиная лихорадочно раздеваться.
«Вот ведь как невтерпеж, точно молодой», — подумала она со смесью удивления и радостного предвкушения.
Пока Ольга Петровна раздевалась до белья да укладывалась на кровать, Мишка успел все с себя стащить, остался в одних растянутых полосатых семейниках. С залихватским «Опа!» он ловко стянул их, точно заправский стриптизер. Ольга Петровна получила удовольствие лицезреть его главное достоинство, и вот тут-то пожалела, что опрометчиво согласилась «размять косточки».
Член у Мишки был не просто большой, а огроменный. Стоял торчком, точно из бронзы отлитый. Ольга Петровна никогда таких здоровых агрегатов не видела и как-то засомневалась в своих силах. Все же не молодая уже.
— Миш, может, это... обождем? — неуверенно проговорила она.
— Поздно пить боржоми, когда почки отказали! — возвестил Мишка и с молодецкой удалью прыгнул на кровать так, что пружины жалобно застонали...
***
Светлана Борисовна, как и многие в ее преклонном возрасте, мучилась бессонницей. Поворочавшись полночи с боку на бок, она встала и решила выйти во двор проверить курятник. У нее была навязчивая идея, что кто-то сопрет ее прекрасных несушек. Понимала, что глупо, кому тут курицы нужны, дачникам, что ли? Но ничего поделать с собой не могла.
Вот и сейчас она накинула халат поверх ночнушки и прошаркала во двор. Ночь была тихой, ни ветерка. Где-то вдали промычала корова. А затем донесся крик. Сперва Светлана Борисовна не обратила на него особого внимания. Мало ли кто может орать? Летом в деревню куча молодежи к бабушкам и дедушкам съезжается. Вон только давеча такая компания под ее окнами песни горлопанила, насилу прогнала.
Но крик повторился. Скорее даже не крик, а стон. И доносился он со стороны дома соседа Мишки Каленого.
Навострив уши, Светлана Борисовна прокралась к забору. От него до дома Мишки было рукой подать. Тут она уже расслышала среди стонов слова:
— Ух... ох... а-а-а... полегче! У-у-у, поясница! Черт тебя подери, старый козел! Ох! — Голос был явно женским. — Да, вот так хорошо...
С возрастом у Светланы Борисовны ухудшилось зрение, но вот на что, на что, а на слух она никогда не жаловалась, поэтому четко различила среди криков и стонов скрип пружин.
Старческим слабоумием Светлана Борисовна тоже не страдала и сразу смекнула, в чем дело...