Пробегая очередной раз через площадку, Андреас ненадолго задержался в тени памятника. Здоровенный мужик на лошади с шестопером наперевес будто бы насмешливо взглянул на Андреаса с вышины.
— Тебе-то хорошо, — пробурчал тот. — Ты бронзовый... ну или железный... фиг знает. В общем, тебе не жарко.
Андреас, хоть и служил охранником в музее уже пять лет, не помнил, кого изображает монструозный памятник. Вроде бы предводителя освободительного движения. Или крестьянского восстания? Андреас никогда не интересовался историей своей страны, вдолбленные школой знания давно выветрились, будто сразу же после выпускных экзаменов кто-то в мозгу нажал кнопку «Стереть». Да и какая разница, кто восседает на коне и машет шестопером? Все эти войны и восстания были так давно, в каком-то дремучем Средневековье. Сейчас в стране мир и покой, она уже лет сто ни с кем не воевала, так что даже служба в армии перестала быть обязательной. Вот и Андреас не служил. Зачем мучиться от дурацкой дисциплины? Драться можно научиться и в секции бокса, куда он и ходил едва ли не с детства.
Больше не глядя на памятник, Андреас потащился дальше. Вот ведь нудная работа! Торчи тут весь день, охраняй музей не пойми от кого. Да какой идиот полезет в музей военной славы? В нем нет совершенно ничего ценного или хотя бы интересного. Сюда даже вездесущие китайские туристы не приходят, а уж коренные жители столицы и подавно. Разве что приводят несколько раз в неделю группы скучающих школьников.
Добравшись до тени, Андреас перевел дух и широко зевнул. Скукота, и дома после работы будет скукота перед теликом в компании пива. Возможно, не стоило разводиться с женой. Скандалы хоть как-то вспенивали воду в стоячем болоте, в которое после сорока превратилась жизнь Андреаса.
Кое-как дотерпев до конца рабочего дня, Андреас потащился домой. К вечеру жара совершенно не уменьшилась, она, как излишне заботливая мамаша, укутала город на ночь теплым одеялом. Андреас включил недавно приобретенный вентилятор, но даже он не до конца помогал. Кондиционера, как у большинства жителей столицы, у него не было: сильной жары в их стране не бывало, зато электроэнергия дорогущая. Но кто же знал, что вдруг наступит такое пекло? Не зря, видимо, из телика постоянно талдычат о глобальном потеплении.
Перед сном Андреас ополоснулся в прохладном душе, но едва улегся на постель, почти сразу вспотел. Уснуть никак не получалось, казалось, что теплый воздух забивается в горло, точно вата. Андреас долго ворочался, пока все же не свалился в дрему, точно в вязкую смолу...
На небе полыхало кроваво-красное зарево: отсветы далеких пожарищ смешивались с багровой краской закатного неба. И на этом нестерпимо ярком фоне выделялся чернильно-черный силуэт всадника с шестопером.
Он медленно двигался вперед, будто вырастая из самого алеющего неба, и грохот копыт коня набатом отдавался во всем существе Андреаса. Он попытался бежать, но тело стало чугунным, жара давила на плечи, точно гири, с трудом удавалось дышать. А всадник неторопливо приближался, словно ему некуда было спешить, как самой Смерти. Неужели всадник Апокалипсиса?
Но вот Андреас различил черты его лица и узнал памятник перед музеем. Только теперь он обрел плоть и кровь, обрел краски. И почему-то от осознания этого стало еще страшнее. Было что-то непередаваемое жуткое в этих резких, будто вырубленных топором чертах, в плотно сжатых губах и хищно раздувающихся ноздрях на крупном носу. А уж глаза... такого холодного, жесткого взгляда Андреас не видел даже у актеров, играющих в кино маньяков и киллеров. Возможно, потому, что актер, как бы ни был хорош, остается актером, который на самом деле никого не убивает. А вот всадник, Андреас был в этом уверен, привык с легкостью отнимать чужую жизнь. И сейчас он убьет его, Андреаса. Обрушит на голову шестопер, треснет череп, и во все стороны полетят мозги...
Андреас подскочил на постели. После яркого алого неба ночной мрак казался спасительной водой, в которую можно нырнуть с головой во время солнцепека.
С минуту Андреас просто сидел, тяжело дыша и постепенно осознавая, что ужасный всадник ему лишь приснился.
— Во бля, — тихонько выругался Андреас, стирая пот со лба. — Пырился весь день на этого уебка, вот и приснилась такая муть.
Он встал с кровати — ноги слегка дрожали и двигались с трудом — прошел на кухню и выпил ледяной воды из холодильника. Затем опять лег, но уснуть не смог уже до самого утра.
Рабочий день прошел для Андреаса как в тумане, скверная ночь давала о себе знать, даже три стаканчика кофе не помогли.
Вернувшись домой, он не стал тратить время на телик и, ополоснувшись в душе, сразу же завалился в кровать. Сон набросился на него, точно медведь, стиснул в тисках объятий и утащил с собой...