— Я не пожарный! — Вадим уже начал закипать. — Я — программист!
Впервые на его памяти на лице равнодушного ко всему врача появилось некое подобие эмоций. Он недоуменно свел брови.
— Вы же сами сказали, что работаете в пожарной инспекции. Вон, тут написано, «ПИ — пожарная инспекция».
— ПИ — программное интегрирование! — взревел Вадим.
Толик уже откровенно ржал, даже Вася начал хихикать.
— Ясно. — Врач забрал у Вадима бумажку. — Сейчас попрошу переделать.
— Теперь понятно, почему нас два дня этой пожарной тревогой мучили! — сквозь смех заявил Толик, едва врач вышел.
И тогда Вадим тоже засмеялся.
ПС: основанно на реальных событиях
Женщины за сорок (жизненное)
Оркестр весело наигрывал джаз. По паркету стучали каблучками танцующие пары.
Джек скользнул быстрым взглядом по затянутым в колготки стройным ногам девушек, но не позволил себе разглядывать их слишком уж пристально, ведь Элеонора могла заметить. С молодыми, свежими девочками он сможет поразвлечься, когда обзаведется деньгами, а пока нужно сосредоточиться на работе.
Галантно отодвинув стул для Элеоноры, Джек лучезарно улыбнулся. Элеонора грузно уселась. В ее полной, нескладной фигуре не было ни грамма изящества. Одеваться она не умела, ее вечернее платье и меховое манто выглядели дешево и вульгарно, хотя были куплены, как знал Джек, в дорогих магазинах на Пикадилли. Красотой Элеонора тоже похвастаться не могла, хотя и уродиной ее назвать было нельзя. Обычное, ничем не примечательное лицо, крашеные волосы, уложенные в прическу, которая совсем не делала Элеонору привлекательнее. В общем, обычная тетка за сорок.
Единственным достоинством Элеоноры был нехилый счет в банке. Полгода назад она получила наследство от какого-то дальнего родственника, и узнавший об этом из светских сплетен Джек тут же принялся за дело.
Ему было не впервой выуживать деньги из таких вот старых дев или некрасивых разведенок, обделенных мужским вниманием, и потому падких даже на грубую лесть. Хотя до грубой лести Джек как раз не опускался, он был мастером своего дела. Тонкие комплименты, красивые ухаживания... И секс. О да, все для удовольствия прекрасной дамы! Конечно же, эта дама не откажет ссудить своему молодому поклоннику пару сотен фунтов, когда он прогорит на бирже или его обманут нечистые на руку приятели. Что вы, это же такая мелочь, для любимого ничего не жалко, к тому же он клятвенно обещал все вернуть, как только его дела поправятся.
Естественно, никаких денег Джек возвращать не собирался.
Когда очередная влюбленная тетка была в его полной власти, Джек срывал большой куш: жалобно просил кругленькую сумму на лечение мамы, открытие своего дела или на что-то в том же духе. Иногда обещал даме сердца устроить на эти деньги совместный побег куда-нибудь в Австралию, подальше от общества, которое «не понимает нашей любви». И все женщины оказывались настолько глупы, что верили и отдавали ему деньги. Наверняка, даже когда Джек исчезал, многие продолжали наивно думать, что он сидит у одра умирающей в Буэнос-Айресе мамочки. Тупые клуши. Иногда, несмотря на то, что женская глупость была источником его дохода, Джека она бесила. В самом деле, как можно так терять голову от любви?
Сейчас как раз пришло время окончательно обчистить карманы Элеоноры и слинять. Джек собирался на несколько месяцев действительно уехать в Буэнос-Айрес, вот только не к мамочке, а к рому и знойным аргентинским красоткам, ни слова не понимающим по-английски.
Однако Элеонора внезапно заартачилась. Когда на прошлом свидании Джек, ласково поглаживая ее руку и преданно глядя в глаза (он прекрасно знал, что его взгляд действует на женщин гипнотически), предложил пожениться и уехать вдвоем в Австралию, Элеонора восторженно заквохтала, точно наседка, снесшая золотое яйцо. Но стоило Джеку заговорить о деньгах, которые понадобятся на покупку уютного семейного гнездышка, как Элеонора погрустнела.
— У меня нет такой большой суммы, Медвежонок. — Элеонора тяжко вздохнула.
Джеку всегда не нравилось прозвище, которое эта дурища ему придумала, но теперь оно прозвучало как-то особенно глупо.
Он попробовал мягко надавить.
— Ты ведь можешь продать квартиру и часть драгоценностей, дорогая. Счастье не стоит никаких денег, да и зачем тебе побрякушки? Любовь озаряет твое лицо светом, который затмит любые бриллианты.
Элеонора прижала ладонь к щеке.
— Ох, какие там драгоценности! Это все бижутерия, а за мою старую квартирку много не дадут... Да и зачем нам Австралия? Давай купим небольшой домик у моря и заживем там.