Мысленно Джек поморщился, жить в глухой английской провинции в компании Элеоноры в его планы точно не входило. Он отговорился тем, что сам попробует найти деньги и перевел разговор на другую тему.
Нынешним вечером Джек решил попробовать еще раз.
— Ты сегодня как-то по-особенному красива, — нежно проговорил Джек, накрывая руку Элеоноры своей.
Она противно хихикнула. Как же его бесил этот смех! Но Джек подавил раздражение и понес ту романтическую чушь, которой полны дамские романы. Постепенно он подвел разговор к тому, что им с Элеонорой нужно любовное гнездышко подальше от дождливого Лондона, где все косятся на них с неодобрением.
— Ты не передумала насчет переезда в Австралию, любовь моя?
Всего на краткий миг лицо Элеоноры изменилось. В глазах появилась досада, губы презрительно скривились. Но Джек решил, что ему лишь показалось из-за игры света и тени. Вон, Элеонора улыбается своей обычной глуповато-виноватой улыбкой.
— Ох, Медвежонок, я бы с радостью улетела с тобой на край света, но моих скромных средств не хватит на покупку дома...
Джек мягко рассмеялся.
— А как же поговорка, что с милым рай и в шалаше? Уверен, мы будем счастливы, даже ютясь в маленькой квартирке.
— Но зачем же ютиться? — проворковала Элеонора. — На мои сбережения вполне можно купить милый, уютный домик в Англии с прелестным садиком.
В этот миг в душе Джека вступили в борьбу осторожность и жадность. Последняя твердила, что надо согласиться на предложение Элеоноры, выманить у нее деньги и уехать якобы для поисков дома. Но осторожность утверждала, что в этом случае не удастся настолько заговорить Элеоноре зубы, чтобы она отпустила Джека одного. Да и Австралия дальше Корнуолла и дает большую фору.
Осторожность победила. Джек уже десять лет был «в деле» и привык к своеобразной аккуратности профессионального мошенника. Приходилось скрепя сердце смириться с тем, что из Элеоноры больше денег не вытянуть.
Остаток вечера Джек продолжал любезно улыбаться, но вот поехать после ужина домой к Элеоноре отказался, сославшись на дела. Она не настаивала и, как показалось Джеку, даже не удивилась его внезапной холодности.
Через пару дней Джек прислал Элеоноре телеграмму, якобы из Аргентины, где с прискорбием сообщал, что был вынужден уехать по срочным делам, связанным с его ранчо.
Роман был закончен.
***
Оркестр весело наигрывал джаз. По паркету стучали каблучками танцующие пары.
Джек провел Джейн к столику, галантно отодвинул стул и, садясь сам, машинально скользнул взглядом по окружающим.
И едва не опустился мимо стула.
Через два столика сидела Элеонора!
Она оставалась все такой же полной и непривлекательной. Так и не научилась элегантно одеваться.
Но напротив нее сидел одетый с иголочки молодой хлыщ, наверное, лет на двадцать младше Элеоноры. Он что-то рассказывал, придвинувшись к ней почти вплотную и играя с ее тщательно выкрашенным локоном, а Элеонора кокетливо хихикала.
Джек не знал, сколько пялился на них, но, видимо, достаточно долго, потому что Джейн капризно окликнула его:
— Зайка, что такое? Ты будто привидение увидел.
Она начала оглядываться, и Джек поспешил выдать первую пришедшую в голову ложь: наплел, что одна из девушек (а вовсе не тетка за сорок) вызвала у него воспоминания об умершей возлюбленной. Джейн тут же разжалобилась и постаралась быть с Джеком как можно более милой. Тот в свою очередь пытался сосредоточиться на работе, но взгляд то и дело нет-нет, да возвращался к столику Элеоноры.
Вот ведь! Неужели она настолько тупа, что не извлекла из их романа никакого урока и опять позволяет хитрому жиголо обчищать свои карманы? Хотя почему нет? Ведь женщины иногда бывают так глупы, особенно когда влюбляются.
Джек просто кипел от бешенства и попробовал проанализировать свои эмоции, чтобы успокоиться. Не ревновал же он, в самом деле, Элеонору? Точно нет. Подумав немного, Джек пришел к выводу, что это было своеобразное чувство собственника. Деньги Элеоноры принадлежали только ему, а теперь ее доит еще какой-то белозубый засранец.
«А мне-то какое дело? Я уже получил свой куш», — успокаивал себя Джек.
С его стороны было бы верхом неосторожности привлекать сейчас внимание Элеоноры. Лучше было бы вообще уйти из ресторана под каким-нибудь благовидным предлогом. Но вопреки доводам рассудка, заметив, что Элеонора встала и направилась в уборную, Джек тоже поднялся и последовал за ней. На этот раз голос осторожности оказался недостаточно силен, чтобы его удержать.
Джек перехватил Элеонору в коридоре у зеркала, где она поправляла макияж.