— Да-а-а, — проблеяла Катя и всхлипнула.
Еще несколько минут Игорь выговаривал ей за разные провинности: за скверно приготовленный ужин (пожалуй, еда действительно слегка подгорела, тут Ира была согласна, но зачем же выражать недовольство в такой форме?), за не стертую пыль, за духи, которые она купила без его ведома...
Ноги все-таки обрели подвижность, и Ира поплелась в свою комнату. Почти всю ночь она ворочалась без сна, пытаясь осознать услышанное, но так и не решила, что же подслушала.
Но с этого дня Ира стала внимательнее следить за отношениями Игоря и Кати. Несколько раз, когда Ира приходила домой раньше, чем планировала (и не предупреждала супругов), она, входя в квартиру, слышала голос Игоря, в котором звучали знакомые пренебрежительно-надменные нотки. Но стоило Ире войти в гостиную, как Игорь улыбался ей своей обезоруживающей улыбкой, и трудно было поверить, что это он всего секунду назад унижал Катю. Да, трудно было бы поверить, если бы Ира не успевала поймать затравленный взгляд Кати.
Улучив момент, когда Игоря не было дома, Ира попыталась поговорить с Катей.
— Похоже, ты не особо счастлива в браке, — в лоб заявила Ира, никогда не отличавшаяся большим тактом.
Катя, уставившись на нее округлившимися, испуганными глазами, спросила дрогнувшим голосом:
— С-с ч-чего ты вязла?
— Слышала, как Игоречек-сволочечек на тебя орет, а ты только извиняешься да умоляешь. — Ира скрестила руки на груди. — Почему ты позволяешь ему так с собой обращаться? Все повторяется прямо как в школе, тогда тебя тоже доставали, а ты не давала сдачи!
Катя отчаянно замахала руками.
— Что ты, что ты! Все не так! Игоречек очень меня любит!
— Когда любят, об человека не вытирают ноги, — бросила Ира. — Странная у него какая-то любовь.
— Он же для меня старается, — зачастила Катя. — Просто указывает на мои ошибки, чтобы я исправлялась.
— Если верить ему, так ты постоянно ошибаешься. И вообще он мог бы делать тебе замечания в более мягкой форме.
— У Игоречка в детстве была тяжелая психологическая травма, ему трудно с людьми, так что иногда он бывает резок, — продолжала оправдывать мужа Катя.
— И что, теперь из-за его травмы все должны вокруг него плясать? — огрызнулась Ира. — Пускай сходит к психологу, а не отыгрывается на жене!
Но все доводы натыкались на глухое упрямство Кати. Она продолжала талдычить, что ее Игоречек самый лучший, а она его не достойна, постоянно разочаровывает, он же такой чудесный, все терпит.
Ира слушала ее с беспомощной тоской, вспоминая те дни в далеком детстве, когда Катя приходила из школы в испачканной грязью одежде, с порванными тетрадками в ранце. На все заявления Иры, что надо давать отпор обидчикам, она отвечала только, что заслужила все это.
И вот теперь проклятый Игорь сыграл на комплексах Кати, будто на скрипке, превратив ее в свою покорную рабу.
Не в силах больше слушать лепет Кати, Ира пробормотала что-то и поспешно отступила в свою комнату, захлопнув дверь...
Лежа на кровати, Ира размышляла, как же теперь быть, и в конце концов решила посоветоваться с матерью.
Ира позвонила матери и пересказала все, что видела и слышала, в конце рассказа попросив:
— Может быть, ты с Катей поговоришь, убедишь ее? Ей надо разводиться с этим козлом, пока не поздно!
Но реакция матери оказалась совсем не такой, какую ожидала Ира.
— Ну, пилит ее муж, что такого? — осведомилась та насмешливо-ядовитым тоном, знакомым Ире по частым завистливым монологам матери о том, что на работе кто-то купил машину в кредит или устроил ребенка в столичный вуз. — Катьке повезло, что нашла богатого мужика, да еще из Москвы! Ради такого можно и потерпеть. Если уйдет от него, больше так не подфартит, всю жизнь будет одна куковать.
— По-твоему, главное, чтобы был муж, не важно какой?! — в сердцах выпалила Ира.
— Твой отец, когда напивался, с ножом за мной бегал по квартире, и ничего, жили. — От голоса матери веяло морозной стужей, Иру пробрал озноб.
— Я... не знала, — запинаясь, выдавила она из себя.
— Вас с Катькой и Лешкой я всегда заранее к бабушке отправляла, — все так же холодно проговорила мать. — Твой отец еще ничего был, бухал по расписанию — строго в пятницу, в конце рабочей недели, так что я знала, к чему готовиться. У Машки, соседки, вон мужик в запой всегда уходил неожиданно и лупил ее так, что один раз в больницу с сотрясением мозга увезли.
Ира с трудом могла переварить услышанное. Она никогда не была близка с покойным отцом, тот всегда отдавал предпочтение сыну, но все же запомнился Ире как добрый человек. В горле почему-то запершило, и пришлось прокашляться, чтобы продолжать разговор.