— Почему же ты с ним не развелась? — спросила Ира. — Он ведь мог тебя зарезать!
— И куда бы я с тремя детьми на руках? — К матери вновь вернулся ядовитый тон. — Нашу двушку-малометражку на две однушки не разменять, да и на мою зарплату детей не прокормить. Из мужиков алименты хрен выбьешь. Нет уж, лучше раз в неделю запереться в ванной и подождать, пока гребаный алкаш заснет, чем жить впроголодь.
Шокированная открывшейся семейной правдой, Ира забыла о первоначальной цели звонка матери, а вспомнив, поспешила вернуться:
— Но ведь у Кати нет детей. Лучшей ей уйти от Игоря, пока не поздно! Он же над ней издевается, она полностью от него зависит, готова прыгать по первому слову, как верная собачка. Это называется психологический абьюз, а не семья! Нельзя мужу такое спускать!
— А то, как ты себя ведешь, называется юношеский максимализм, — устало сказала мать. — Не все в жизни бывает идеально, иногда надо смириться и потерпеть.
— Терпение терпению рознь, — не сдавалась Ира.
— Ты еще молодая, ничего в жизни не понимаешь...
Мать вдруг сказала жестко, со стальными нотками:
— Не вздумай лезть в жизнь сестры, поняла, Ирка? Только все испортишь!
— Хорошо, — процедила Ира, чтобы успокоить мать, и отключила связь.
Рука, сжимавшая телефон, мелко дрожала. В порыве бессильной ярости Ира запустила им в стену.
Не лезть. Терпеть. Да щас!
С этого дня Ира еще не раз пыталась говорить с Катей, убеждала, выдумывая все новые и новые доводы в пользу развода. Бесполезно. Ира билась, словно рыба о лед, все больше теряя надежду.
Она даже нашла психолога, поспрашивав о случае Кати на одном из форумов в интернете, на котором ей точно была обеспечена анонимность. Ира записала сестру на сеанс к специалисту. Брал психолог немало, но мать дала Ире с собой в Москву денег, часть из которых еще лежала в кошельке. Да сколько бы мозгоправ ни попросил, Ира бы отдала, лишь бы он вылечил Катю. Но та, проявив необычное для себя упорство, отказалась идти на прием. Какие бы аргументы Ира ни приводила, Катя твердила как заведенная, что у нее все хорошо. А один раз даже изволила обидеться и не разговаривала с Ирой целый день. Не могла же Ира тащить ее силой? Хотя мысль о том, чтобы вколоть Кате снотворное и, закинув себе на спину, принести к психологу, у Иры в голове не раз появлялась.
Ира уже не могла оставаться в этой роскошной квартире, каждый предмет мебели в которой вызывал ненависть и напоминал о чокнутом Игоречке. Она устроилась на работу официанткой в кафе на полставки и договорилась с университетскими подругами вместе снимать квартиру. Пусть не видать ей теперь отличных оценок, ведь времени на учебу из-за работы останется не так много, зато не придется больше молча наблюдать, как ломают психику сестры. Надо было сразу так сделать.
Ире было нечего терять. Когда она в очередной раз вернулась домой пораньше и застала Игоря выговаривающим Кате за недоваренную картошку для его обеда, Ира не стала молча уходить в свою комнату. Громко стуча каблуками по начищенному паркету, она распахнула дверь кухни и с порога рявкнула:
— Хватит орать на мою сестру, она тебе не прислуга!
Катя побледнела, а Игорь уставился на Иру как на привидение. Она бы не удивилась, если бы узнала, что на Игоря впервые за всю жизнь кто-то повысил голос и попытался поставить Его Величество на место.
Шагнув на кухню, Ира угрожающе двинулась к застывшему Игорю, продолжая говорить:
— Катя старается тебе угодить и так, и эдак, а ты только и знаешь, что нос воротишь да через слово утверждаешь, что она уродина, недостойная тебя! А вот и нет, единственный урод тут ты! Это ты не достоин моей сестры!
— Заткнись! — по-женски тонко взвизгнул Игорь и попытался отвесить Ире пощечину, но она, ожидая чего-то такого, увернулась и толкнула Игоря так, что он упал на стул, опрокинул его и растянулся на полу.
Издав крик раненой птицы, Катя кинулась к нему, принялась поднимать, хлопотать, точно над маленьким ребенком, и спрашивать, не ушибся ли он. Оттолкнув ее руку, Игорь сел сам, не спуская с Иры полного бешенства взгляда.
— Вот она, благодарность, — прошипел он. — Жила у нас на всем готовеньком, в квартире, которую я заработал потом и кровью, и теперь меня же оскорбляет.
Ира скрестила руки на груди.
— Я жила не у тебя, а у моей сестры, думаю, за все ее страдания она заслужила всю эту квартиру целиком. Но больше я в этом гадюшнике оставаться не собираюсь.
Круто развернувшись, Ира бросилась в свою комнату, чтобы собрать немногочисленные вещи. Она уйдет отсюда с тем же, с чем пришла, а те книги и сувениры, что подарил ей Игорь, швырнет ему в лицо.