Браслет нагрелся.
«Звони. Скрипт разговора загружен. Следуй тексту. Мы прикроем».
Алекс нажал на вызов. Гудки тянулись вечность. Каждый гудок бил по нервам.
— Ну?! — рявкнул голос в трубке. Слышно было, как Петрович жует. — Вейн, ты где? Время девять ноль три! Я тебе эти три минуты из оклада вычту!
Алекс открыл рот. Старый Алекс сейчас начал бы извиняться, врать про пробки, про сломанный лифт.
Но перед глазами, на экране телефона, горели белые буквы на черном фоне.
— Иван Петрович, — голос Алекса дрогнул, но он вцепился взглядом в текст, как утопающий в круг. — Я не приду.
— Чего? — Петрович перестал жевать. — Ты там перепил, что ли? Бегом в офис, у нас клиенты!
— Я увольняюсь, — прочитал Алекс. — Дальнейшее сотрудничество не соответствует моей стратегии.
В трубке повисла тишина. Зловещая, тяжелая.
— Стратегии? — вкрадчиво переспросил Петрович. — Ты, щенок, Трудовой Кодекс читал? У тебя две недели отработки. Завтра не явишься — оформлю прогул. По статье пойдешь. С волчьим билетом. Ты у меня, сволочь, нигде больше не устроишься.
Алекса затрясло. Страх, липкий и древний, сковал горло. Петрович был прав. Он раздавит его. Он просто не подпишет заявление.
Алекс хотел бросить трубку. Сбежать. Спрятаться под одеяло.
Но тут экран телефона мигнул. Текст сменился.
Это был не скрипт. Это было досье.
«ОБНАРУЖЕН РЫЧАГ. Переводы на карту Сбербанка. "Серая" бухгалтерия».
Алекс пробежал глазами текст. У него пересохло во рту.
— Иван Петрович, — тихо сказал он. — У меня... у моих менеджеров есть выписка.
— Каких менеджеров? Ты бредишь?
— Переводы с карты вашей жены, — Алекс читал быстро, боясь остановиться. — 12 октября. 15 сентября. 10 августа. Все с пометкой "Долг". Это ведь моя "серая" часть зарплаты?
В трубке кто-то шумно засопел.
— Приложение... — Алекс сглотнул. — Алгоритм уже составил письмо в Налоговую и Трудовую инспекцию. Скриншоты приложены. Всю бухгалтерию проверят, а Вы же сами знаете, сколько у нас там ,,серого,,. Если мы не подпишем соглашение сторон сегодня... без отработки...
Он посмотрел на таймер в углу экрана.
— ...оно отправится через 30 секунд. Я не могу это остановить. Это автомат.
— Стой! — взвизгнул Петрович. Голос сорвался на фальцет. — Ты че творишь, гнида? Ты же сам просил на карту!
— Двадцать секунд, Иван Петрович, — сказал Алекс. И вдруг понял: он не боится.
Петрович, этот страшный, потный мужик, который годами пил из него кровь, сейчас боялся его. Точнее, той бездушной силы, которая стояла за спиной Алекса.
— Какое ещё приложение… Отменяй! — заорал начальник. — Хрен с тобой! Увольняю!
— По соглашению сторон? С выплатой?
— Подавись! Присылай бумагу!
Гудки.
Алекс медленно опустил телефон.
Он стоял в пустой, чистой прихожей. Его трясло, как в лихорадке.
Он только что шантажировал человека. Он поступил подло.
Но впервые в жизни он не чувствовал себя жертвой.
Дзынь.
Звук был громче обычного. Торжественный.
«КОНФЛИКТ УРЕГУЛИРОВАН. Курс акций ALX вырос на 4%. Поздравляем с обретением свободы, Актив».
Алекс сполз по стене на пол и закрыл лицо руками.
Ему было стыдно.
Но когда браслет на руке мягко, ободряюще сжал запястье, он не стал его снимать.
Он просто сидел и слушал тишину, в которой больше не надо было принимать решений.
ГЛАВА 3: ЧУЖАЯ КОЖА
Торговый центр гудел, как гигантский, сытый улей. Запахи дорогого парфюма, свежей выпечки и кондиционированного воздуха смешивались в один плотный, сладковатый аромат — запах денег.
Алекс стоял у входа, прижимая к груди старый рюкзак. Он чувствовал себя шпионом, проникшим на вражескую территорию без документов. Его потертая куртка, купленная три года назад на распродаже, здесь, среди мрамора и витрин, казалась грязным пятном. Ему казалось, что охранники уже переговариваются по рациям, обсуждая, как вежливо вывести бродягу.
Но браслет на руке вибрировал ровно, уверенно, словно пульс очень спокойного человека.
«Иди», — говорил этот пульс. — «У тебя есть право здесь быть».
Алекс шагнул внутрь.
Сегодня утром он получил уведомление. Сухое, как медицинский диагноз:
«НЕСООТВЕТСТВИЕ ВИЗУАЛЬНОГО ОБРАЗА. Текущий скин: "Депрессивный клерк". Влияние на котировки: Негативное. Бюджет на ребрендинг выделен».
И вот он здесь. В храме потребления, куда раньше заходил только чтобы воспользоваться бесплатным туалетом или съесть бургер на фуд-корте.