— Зато я что-то решил. Это будет для тебя сюрпризом…
Ранка вопросительно посмотрела на него.
— Я решил, что мы поженимся. Мы это можем сделать в ближайшее воскресенье.
— Не знаю, сможем ли. — Лицо у комиссара сделалось пунцовым, как спелая вишня, а глаза заблестели. — Чтобы пожениться, надо подать рапорт комиссару бригады и получить от него разрешение. Сейчас такой закон. Без разрешения комиссара бригады нас нигде не зарегистрируют.
— Мы все равно поженимся, и мне очень хочется, чтобы у нас была великолепная свадьба — мы пригласим всех наших друзей!
— У нас так мало осталось старых друзей, — с грустью сказала Ранка.
Минуту они молчали. Марко обнял Ранку, прижал ее голову к своей груди. У нее было красивое лицо, и она все время улыбалась. Марко поцеловал ее, и она так покраснела, будто это был их первый поцелуй. Потом Ранка попросила его отвернуться, пока она переоденется.
— Если тебе неудобно, я могу выйти.
— Нет, не надо выходить. Ты просто смотри в окно, только не подглядывай.
— Можешь считать, что ты, моя жена, и если я буду подглядывать — это не преступление.
— Все равно ты не должен подглядывать. Это нехорошо!
— Ранка, ты будешь чудесной женой.
— Не знаю! Я ничего не умею делать. Смотри в окно…
— Научишься. Кто умел хорошо воевать, тот всему научится.
— Ты так думаешь?.. Сейчас можешь повернуться, я уже оделась.
Она успела переодеться и перед небольшим круглым зеркалом в позолоченной рамке приводила в порядок волосы. Одета она была в белую летнюю куртку и серые брюки из трофейного сукна. На рукавах поблескивали звездочки подпоручика и золоченые нашивки.
— Теперь мы спустимся вниз и позавтракаем, а потом пойдем в роту, — сказала Ранка. — Свои вещи можешь оставить здесь.
— Мне тоже, наверное, дадут комнату?
— Конечно! Всем дали, и тебе дадут. А когда поженимся, нам выделят двойной номер. У нас несколько пар уже обвенчалось, и им дали сразу же двойные номера.
— Мы сегодня отдадим рапорта комиссару бригады, — сказал Марко. — Нечего тянуть.
Владелец гостиницы сбежал, и она стала собственностью местной народной власти. Ресторан при ней превратили в офицерскую столовую. Здесь кормили вкусно, по желанию можно было заказать и вино. Они выпили за встречу. Вино оказалось прекрасным. Ранка все время счастливо улыбалась. От вина ей сделалось совсем весело, и она всем знакомым при встрече говорила, что они решили пожениться.
— Нет, сегодня мы не пойдем в роту, — сказала она. — Могу я иметь хоть один выходной за все лето? Сегодня мой самый большой праздник.
— Но я хотел встретиться с товарищами. Они подумают, что я о них забыл.
— Поэтому я не хочу туда идти. Ты встретишься с ними и обо мне забудешь. Сегодня я ни с кем не хочу тебя делить.
Марко обнял ее за плечи, прижал к себе и головой потерся о ее волосы. Она смущенно отстранилась. Было уже около девяти часов. Ночная гроза принесла свежесть. Солнце светило, но жары не чувствовалось. Сразу за городом поднимались высокие горы, с них тянуло легким ветерком. Марко впервые оказался в этих краях, и ему казалось, что он попал в совершенно иной, незнакомый мир. Здесь почти не было видно разрушений, словно война прошла стороной: улицы убраны, газоны подстрижены, росли цветы. Воздух мира благоухал в тишине.
Штаб бригады располагался почти в самом центре города. Он занимал красивое двухэтажное здание. Вплотную к нему примыкал крытый гараж. У ворот штаба Марко увидел пожилого бойца, одетого в совершенно новую форму, только недавно введенную в армии. На груди у него было две медали. В первую минуту боец показался знакомым, но Валетанчич никак не мог вспомнить, откуда его знает, и уже хотел пройти мимо, но боец, улыбаясь, с вытянутыми вперед руками направился к нему.
— Здравствуйте, товарищ подпоручик! — закричал боец еще издали. — Как я рад, что вы вернулись. Надеюсь, у вас все в порядке?
— Штраус?.. Вот какой ты стал! — Марко был больше удивлен этой встречей, чем обрадован. Он еще раз осмотрел его, задержал взгляд на медалях. — У тебя награда?.. Когда же ты успел ее заработать?
Штраус смущенно опустил глаза. Он прекрасно понимал, что партизанам награды давали редко. Многие бойцы, воевавшие года по два, с трудом получали и по одной медали.
— После войны меня перевели в автомобильную роту, — сказал он, — а теперь отправляют домой.
— Ну что же, поезжайте. Надеюсь, пребывание в партизанской бригаде вас кое-чему научило.
— Как же, конечно! Я многое понял. Вы были так добры ко мне, и теперь я всю жизнь буду благодарить вас и товарища комиссара.