Отбив первую атаку, партизаны возвратились на прежние позиции. Но не прошло и получаса, как фашисты снова пошли в наступление. Потом была третья атака, затем четвертая, и с каждым разом они становились все упорнее и злее.
Когда партизаны, отразив пятую атаку, перешли в контратаку, погиб Младен Попович. Увидев, как он падает на землю, прижав руки к груди, Лабуд подбежал к нему, но помочь ничем уже было нельзя. Самой раны не было видно, но суконная куртка Младена быстро намокала кровью. Он лежал неподвижно, а кругом продолжался бой: раздавались винтовочные выстрелы, гремели взрывы гранат и мин, возбуждая ударную волну.
В глубине расположения немцев слышался шум движущихся танков. Несколько раз они появлялись на горизонте и исчезали, как привидения. Сейчас они находились на другом берегу реки и время от времени выплевывали из своих пушек снаряды.
Лабуд ненавидел эти стальные чудовища и, чтобы ослабить у бойцов страх перед ними, демонстративно расхаживал в полный рост, отдавая себе отчет в том, что в любую секунду может быть убит.
Все в нем дрожало от ненависти к жестокому врагу, и сейчас он с удовольствием смотрел на трупы фашистов, разбросанные, как снопы ржи на стерне. Он разглядывал их так внимательно, будто видел впервые, и угрожающе шептал: «Всех вас постигнет такая участь. Пощады не ждите. Хотели нас сломать, не выйдет!»
На небольшом холме, похожем на продолговатый стол, под раскидистой липой с оголенным стволом сплелись два мертвых тела: среднего возраста немец с короткими рыжеватыми усами и совсем молоденький безбородый партизан. На них не было видно ни следов от пуль, ни крови. Только на лицах застыли гримасы смерти. Они схватились врукопашную и задушили друг друга голыми руками. Их оружие валялось в стороне. На сырой земле хорошо виднелись следы отчаянной борьбы.
После отхода немцев на исходные позиции, когда стрельба поутихла, Лабуд отправился на фланг, который оборонял взвод Пейи Лолича.
Взвод Лолича понес чувствительные потери: трое убитых и четверо раненых. Но Марич после перевязки вернулся в строй. Так же поступили еще два бойца, у которых ранения оказались легкими.
Наступившую передышку бойцы использовали для сбора оружия, боеприпасов и других трофеев. В ранцах убитых немцев вместе с боеприпасами попадались хлеб, консервы, печенье, сахар, сигареты, табак, шерстяные носки, женские головные платки и платья, а также всевозможные изделия из стекла, серебра, меди. В большинстве своем содержимое ранцев составляло награбленное имущество.
Все, что могло пригодиться, партизаны забирали и делили между собой. Во взводе Лолича каждый боец пополнил запасы патронов и гранат, получил по банке консервов и по куску хлеба, а также по четыре сигареты. Выделили долю и для Лабуда. Он уже три часа не курил и сейчас с наслаждением затягивался немецкой сигаретой. Космаец свои сигареты засунул было за отворот пилотки, но сразу же передумал и роздал их поштучно бойцам. Из-за трофейного табака и сигарет бойцы никогда не спорили, чего нельзя сказать о боеприпасах. Без курева можно было потерпеть, без патронов партизан становился беззащитным, и поэтому каждый стремился получить их как можно больше.
Воодушевленные успешным боем, бойцы требовали перейти речку и продолжать преследование противника. Их трудно было удержать на месте, тем более что они не знали задачи отряда, которая держалась в глубокой тайне и была известна лишь командиру и комиссару. По решению партийного комитета района партизанский отряд Бранко Аксентича должен был обеспечить отход главных сил, госпиталя и беженцев из Посавины, Смедерева и с Космая. Для этого ему было приказано сковать как можно больше вражеских сил, отвлечь их на себя. Надо было пожертвовать частью, чтобы спасти целое, другого выхода не было. В отряде никто не знал, когда поступит приказ об отходе, и поступит ли вообще. Одно было ясно: надо держаться, и как можно упорнее, изо всех сил. И они делали все, что могли. Даже после обеда, когда немцы подбросили подкрепление и ввели в бой танки, отряд не отступил. Свыше тридцати минут продолжалась огневая подготовка фашистов перед атакой. От прямых попаданий снарядов сгорела мельница, в которой располагались штаб отряда и лазарет. Сухие доски вспыхнули, как порох, и партизаны не успели даже вынести из здания всех раненых.
Танки форсировали речку и осторожно продвигались к позициям роты Лабуда. За ними следовало свыше сотни фашистов. Среди партизан наступило замешательство: встреча с танками не сулила ничего хорошего. В отряде не было ни одной, даже плохонькой, противотанковой пушки. Гранаты отскакивали от танковой брони, как орехи, не нанося ей никакого ущерба.