Виктория почувствовала, как по спине пробежал уже знакомый холодок.
— Вполне.
—Знаете… У нас был один гость, профессор из Гейдельберга. Так он клялся, что ночью в его комнате пахло морем. Абсурд, правда? Откуда здесь море.
Сердце Виктории пропустило удар.
— Вероятно, у профессора было богатое воображение, — сказала она, стараясь выглядеть незаинтересованной. — Или проблемы с обонянием.
— Или у него просто были… посетители, — Константин сделал глоток воды. — Кое-кто из обитателей этого дома очень интересуется новыми людьми. Он не привык, когда его так долго игнорируют. И, должен сказать, он был очень… впечатлен вами.
Он знал. Вся эта сцена, его вид, его слова, он все знал. Но она не могла, не собиралась признавать это. Признать, означало сойти с ума.
— Я не совсем понимаю, о чем вы, — произнесла она так холодно, как только могла.
— Да? — в его голосе прозвучало откровенное веселье. — А он был уверен, что вы нашли общий язык. Он даже беспокоился, что мог вас напугать. Особенно когда вы… — Константин сделал еще одну паузу, смакуя ее. — Когда вы решили запереться на засов.
Рука Виктории дрогнула, и несколько капель горячего кофе плеснули на стол. Засов. Проклятый латунный засов. Этого он знать не мог. Никто не мог.
— Он очень просил передать, что это было совершенно излишне, — закончил Константин, и его усталая улыбка превратилась в победный оскал. — Он не пользуется дверьми.
Он поставил пустой стакан на стол и направился к выходу.
— Рад, что мы наконец… видим вещи одинаково.
Разговор оставил во рту Виктории привкус, похожий на горький кофе и раскаленный металл. Она молча следовала за Константином по коридорам. Как он узнал про засов? Этот вопрос был единственным, что имело значение.
Вариант А: Он услышал. Невозможно. Расстояние слишком велико, дом каменный лабиринт. Вариант Б: Он угадал. Слишком точное попадание. Это была не догадка, это было знание.
Вариант В: Он увидел. Камеры? Она проверила комнату, но, возможно, недостаточно тщательно. Это была самая тревожная, но все еще логичная версия.
Вариант Г: Ему сказали.
Виктория резко отсекла последний вариант. Нет. Она отказывалась принимать это как данность. Как только она признает, что мертвый пра-прадед общается с живым наследником и они вместе обсуждают ее ночные привычки, в ту же секунду она теряет все. Свой рассудок, свой контракт, свой авторитет.
Она посмотрела на спину идущего впереди Константина. Вот оно, объяснение. Это была игра. Изощренная, жестокая, психологическая игра. Он не просто так спросил ее про «голоса» и «присутствие» вчера. Он готовил почву. Он хотел, чтобы она поверила. Он давил на нее, чтобы она сломалась, признала себя сумасшедшей и сбежала, как тот профессор, сославшись на мигрень. И в этой игре признаться, что она что-то видела, означало проиграть. Этого она ему не позволит. Она была здесь, чтобы работать.
Они вошли в библиотеку. Он молча отошел к своему столу, а Виктория нарочито медленно осмотрелась. Ее оставленные вещи лежали на столе в идеальном порядке. Ничто не было сдвинуто. Она прошла к своему месту, по пути бросая быстрые, оценивающие взгляды в темные углы, на стыки книжных шкафов, на лепнину потолка. Не в поисках призраков. В поисках объективов.
Она села, надела очки и открыла тяжелую бухгалтерскую книгу. Страницы, которые казались ей полными тайн, сегодня выглядели просто как старая бумага. Сосредоточиться было невозможно. Каждая клетка ее тела ощущала взгляд. Он не работал. Он смотрел на нее. Она чувствовала, как его взгляд буравит её, тяжелый и выжидающий. Он ждал, что она сорвется.
Она перевернула страницу, делая вид, что читает. Тишина в комнате стала невыносимой от этого молчаливого поединка. Ей нужно было убедиться.
— Константин, — произнесла она, не поднимая головы, ее голос прозвучал ровно, почти скучающе. — Не могу найти инвентарный список по фарфору, который я отложила вчера. Вы его не видели?
Она задала вопрос в пустоту и, не дожидаясь ответа, резко подняла голову. Бинго. Он не читал. Он не смотрел в окно. Он смотрел прямо на нее. Его поймали, и он даже не успел этого скрыть. Ему потребовалась доля секунды, чтобы отвести взгляд, моргнуть и переключиться.
— Нет, — его голос прозвучал чуть хрипло, ему пришлось прочистить горло. — Не видел. Вероятно, он там, где вы его оставили.
Виктория молча кивнула. Истина была налицо. Он наблюдал за ней. Ей нужно было перехватить инициативу. Проверить свои теории. Если он хочет сорвать оценку, чтобы что-то скрыть, он будет блокировать ее самые важные находки.