Видение оборвалось вспышкой чистого адреналина. Виктория резко села в постели, жадно хватая ртом воздух. Сердце колотилось где-то в горле, кожа была мокрой от пота. За окном все так же мирно шумел осенний дождь. Комната была пуста. Но в воздухе, перебивая запах лаванды, на какую-то долю секунды повис фантомный, сладкий и тяжелый аромат парижских духов. Она упала обратно на подушки, глядя в темный потолок. Сон ушел безвозвратно. Холод коснулся её кожи прежде, чем она успела осознать, что в комнате она больше не одна.
Инстинктивно, повинуясь какому-то древнему рефлексу, она резко повернула голову к окну. Он был там. Габриэль стоял у зашторенной створки, словно сотканный из лунного света и дождевой пыли. Он не смотрел на сад, он смотрел прямо на неё, напряженно, жадно, как человек, который только что стал свидетелем того, как кто-то читает его личный дневник.
Виктория вздрогнула, вжимаясь лопатками в матрас. Невозможно. К этому невозможно привыкнуть. Днем, в галерее, с Константином рядом, это было работой. Но ночью, когда ты уязвима, в одной ночной сорочке, а на тебя смотрит мертвец…
Она набрала воздуха в грудь, и на языке уже вертелось крепкое, совершенно не аристократичное ругательство, готовое сорваться в тишину спальни.
— Ты видела её.
Звук был таким четким, таким материальным, что Виктория поперхнулась своим невысказанным проклятием. Это был не шепот в голове, не передача мыслей и не радиопомехи. Это был настоящий, низкий мужской баритон, слегка хриплый, с теми самыми грассирующими нотками, которые она слышала в видении. Голос живого человека, раздавшийся в пустой комнате. Виктория замерла, не веря своим ушам. Она медленно приподнялась на локтях, не сводя глаз с силуэта у окна.
— Что вы сказали? — её собственный голос дрогнул, прозвучав сипло и неуверенно.
Габриэль отшатнулся. Если бы призраки могли бледнеть, он бы стал белее мела. На его лице за какую-то долю секунды сменился целый калейдоскоп эмоций от искреннего, глубокого шока до недоверия, которое тут же взорвалось ослепительной, мальчишеской радостью. Он подался вперед, отлепившись от окна, и заговорил.
Его губы двигались быстро, лихорадочно. Он жестикулировал, резко взмахнул рукой, указывая куда-то в сторону, потом прижал ладонь к груди, его лицо исказилось в гримасе страстной, торопливой речи. Он явно пытался что-то объяснить, возможно, оправдаться за ту сцену на балконе, или спросить, как много она видела. Но комната молчала. Виктория напрягала слух до звона в ушах, подаваясь ему навстречу, но магия момента лопнула так же внезапно, как и возникла. Она видела лишь беззвучную пантомиму из движение губ, экспрессию бровей, отчаянный блеск глаз. Звук исчез, словно кто-то перерезал невидимый провод.
— Я… я не слышу, — прошептала она, чувствуя укол разочарования. — Габриэль, я вас не слышу.
Он замер на полуслове. Его рука, поднятая в жесте убеждения, медленно опустилась. Он вгляделся в её лицо, и радость в его глазах погасла, уступив место привычной, горькой меланхолии. Он понял. Это была случайность. Сбой в системе. Искра, проскочившая между мирами благодаря силе эмоций от увиденного сна, но тут же погасшая.
Габриэль грустно, почти виновато улыбнулся, той самой кривой улыбкой, которую Виктория видела на портрете, только теперь она казалась мягче. Он покачал головой, словно говоря: «Ничего, не бери в голову», и начал медленно таять, растворяясь в сером свете, льющемся с улицы. Через секунду у окна остались только тяжелые бархатные шторы.
Сон дразнил её, подбираясь совсем близко, но стоило векам отяжелеть, как в голове вспыхивал тот самый низкий, хрипловатый баритон: «Ты видела её». Эта фраза, пробившая барьер между мирами, действовала лучше любого кофеина. Проворочавшись полчаса и окончательно сбив простыни в ком, Виктория сдалась. Она откинула одеяло, нащупала ногами холодный паркет и, накинув халат, села за рабочий стол. В темноте спальни голубоватое свечение экрана ноутбука казалось почти инопланетным, резко контрастируя с пляшущими тенями от старых деревьев за окном. Она попыталась вернуться к своим записям, стройным столбикам инвентарных номеров и описания состояния рам, но цифры расплывались, казались бессмысленными и пресными. Какое значение имеет стоимость позолоты, когда полчаса назад ты получила подтверждение того, что законы физики в этом доме носят чисто рекомендательный характер?
Она открыла браузер, чувствуя себя немного глупо, искать информацию о призраке, который только что стоял у её шторы, было верхом современного цинизма. Пальцы быстро застучали по клавиатуре, перебивая шум дождя. «Габриэль Гримальди, 1805–1830». «Семейство Гримальди история рода». «Скандалы французской аристократии XIX века». Поисковик мигнул и выдал обескураживающе скудный список ссылок. Всемогущая сеть, знающая, что ела на завтрак звезда реалити-шоу в Лос-Анджелесе, понятия не имела о человеке, чьи эмоции буквально пропитали стены вокруг Виктории. Всё, что ей удалось найти, уместилось в один сухой абзац на генеалогическом сайте, который, судя по дизайну, не обновлялся с момента изобретения интернета.