— Да, это не просто. Никки. Никки Тернер, — я протянула руку. — И я в тебя верю.
И совсем не понимаю, зачем я это сделала.
— Эвелин Найт, — она протянула руку в ответ, холодную и влажную, то ли от салфеток, то ли от волнения.
Это было самое неуверенное рукопожатие в моей жизни. Её ручка такая маленькая и хрупкая, будто детская, и хватка такая слабая, что мне на миг стало страшно сделать ей больно.
— И… кстати, тебе идёт эта рубашка.
Ещё утром я раздражалась, едва видя её рядом с Крисом, кровь закипала от их милой беседы, а сейчас… она сидела в моей рубашке, с мокрыми глазами, и выглядела такой уязвимой и милой, что хотелось её обнять.
Что это? Жалость? Вина? Или напоминание о том, кем была я? Пока сказать сложно.
— Кажется, урок закончился… — сказала я, прислушиваясь к гулу в коридоре.
Внезапно раздался грохот, и мы обе подпрыгнули от неожиданности. Дверь туалета резко распахнулась, ударившись о стену.
— Давай, заходи! — раздался чей-то насмешливый голос.
— Что за… — не успел договорить Кристофер.
Его буквально впихнули внутрь, и он, потеряв равновесие, врезался плечом в кафельную стену и сполз на пол. Дверь тут же захлопнулась, а за ней прокатился взрыв издевательского смеха.
Этот голос я знала слишком хорошо, мне даже не нужны были подсказки, чтобы понять — среди них был Рик.
Крис медленно встал. Выпрямился, отряхнул футболку, поправил съехавшие на бок очки и растрепанные волосы.
— Вот уро… — начал он раздражённо, но, заметив нас, замер.
— Чёрт… — выдохнула я, закрыв глаза и сжав переносицу.
Почему из всех возможных мест в школе — именно женский туалет. Из всех дней — сегодня. Из всех возможных моментов — именно сейчас?!
Повисла неприятная тишина. Мы стояли втроём посреди школьного туалета, и никто не решался сказать хоть что-то первым. У меня только мелькнула мысль сломать себе ногу и не ходить в школу до самого выпускного, иначе я уже не вывожу наваливающуюся с каждым днём лавину грёбаных неприятных событий. Почему у меня не может быть всё спокойно, как, например, у Лизы?! Или у других девочек, живущих свою девчачью, скучную жизнь?!
— Подождите… — нахмурился Крис.
Его взгляд остановился на Эвелин. Затем спустился на рубашку.
— Что случилось? — тихо спросил он, переводя взгляд на меня.
Я пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушно.
— Случайно налетела на неё и пролила кофе.
— Это правда была случайность, — быстро подхватила Эвелин, словно защищая меня.
Крис поправил очки, ткнув средним пальцем в переносицу, всё ещё внимательно разглядывая нас.
— Ты отдала ей свою...?
— Как видишь. А что такого?
Он чуть замялся. А потом неожиданно улыбнулся, будто ничего не произошло и мы просто встретились в коридоре.
— Ничего, просто… неожиданно.
— В каком смысле? — прищурилась я.
— В хорошем, — ответил Крис, поднимая рюкзак с пола.
— Знаешь ли, я могу не только всё портить, — вырвался мой нервный смешок.
— Вижу.
— Кажется… те парни больше не держат дверь, — тихо сказала Эвелин, прислушиваясь к звукам коридора.
Шум постепенно стихал, видимо, потому что уже начинался урок.
Она резко встала с подоконника.
— Мне пора.
— Подожди, — Крис мягко коснулся её плеча. — Точно, что всё в порядке?
Эвелин посмотрела на него. Потом на меня. И, гордо выпрямив спину, произнесла:
— Теперь — да.
Она вышла, почти бесшумно закрыв за собой дверь, и мы остались вдвоём.
Я нервно сглотнула.
— Крис, я…
— Извини, — перебил он. — Мне пора на урок.
И, не дав мне договорить, быстро удалился.
Он даже не стал ждать, что я скажу дальше. Просто развернулся и вышел. А я осталась стоять посреди пустого туалета, слушая, как его шаги становятся всё тише.
Глава 7. Оук-Глен
— Если ты включишь ещё одну песню из плейлиста «душевные страдания», я выпрыгну из машины на ходу, — простонала Лиза.
— Это не страдания, — спокойно ответил Йозеф, не отрывая взгляда от дороги. — Это эмоциональная глубина.
Я слушала их перепалку вполуха, наблюдая, как меняется пейзаж. Наконец-то наступили выходные. И вот мое мини-путешествие за город. Поездка с Лизой к её бабушке в Оук-Глен и помощь с покраской стен — считаю, отличный план эвакуации. Бабуля, так её называли все, жила одна уже около трёх лет — с тех пор, как умер её муж — и, как бы бодро она ни держалась, справляться с домом и хозяйством в таком возрасте было непросто.
Честно говоря, я никогда не была большой поклонницей альтруизма, и уж тем более физического труда. Мне просто нужно было сбежать.