Слова были бессмысленные, но на Лопатина они произвели сильное впечатление. Надежда Николаевна уже давно усвоила постулат: главное – не что сказано, а как. В придачу к словам она состроила самую зверскую физиономию. Помогло.
– Что?! – испуганно переспросил доктор, дрожа и еще больше бледнея.
– А еще на том основании, что, если вы откажетесь разговаривать со мной, вам придется поговорить с прокурором!
– Почему с прокурором? При чем тут прокурор?
– При том, что тут имеет место уголовное преступление! Человека сбили – раз, с места преступления водитель скрылся – два, а теперь еще пострадавшую перевезли в неизвестном направлении, а это уже похищение! Статья триста сороковая, пункт «б»!
Номер статьи Надежда выдумала на ходу, но эта конкретная деталь произвела на Лопатина сильное впечатление, и он еще больше перепугался. Хотя, казалось бы, куда уж больше? Стоял весь синий, так что Надежда даже забеспокоилась, не хватит ли его кондрашка, но потом решила, что раз они в больнице, значит, помощь окажут быстро, и продолжала наступать:
– По этой статье предусмотрено наказание до пятнадцати лет! Или даже до шестнадцати, если при отягчающих обстоятельствах! А у вас они непременно найдутся!
Лопатин охнул. Лишний год забил последний гвоздь в крышку его гроба.
– До шестнадцати, представляете?! А вы отказываетесь отвечать и тем самым противодействуете следствию! Все, я умываю руки! Дальше будете говорить с прокурором!
– Я не отказываюсь… я не противодействую… – На Лопатина было жалко смотреть. Он напоминал черносмородиновый пломбир, растекшийся на асфальте, – такой же сиреневый и жидкий. – Не надо умывать… я вас прошу… не надо с прокурором…
– А если не отказываетесь – так говорите прямо, почему ее перевели и, главное, куда?
– Перевели по требованию родственников…
– Что? – возмущенно переспросила Надежда Николаевна. – Каких родственников?
– Ну, я не знаю…
– Да у нее вообще нет никаких родственников! Она одинока как перст! Как сосна на севере диком!
Тут Надежда вспомнила, что несколько минут назад представлялась родной тетей, но решила, что отсюда дежурная ее не услышит.
– Кажется, муж…
– И мужа нет! Говорите прямо – сколько?
– Чего сколько?
– Сколько вам заплатили, чтобы вы закрыли глаза на злостное нарушение закона?
– Совсем… совсем немного…
– Вы думаете, что это может считаться смягчающим обстоятельством? Думаете, чем меньше сумма взятки, тем меньше будет срок?
– А что – нет?
– Это может считаться только свидетельством вашей глупости! Говорите все, ничего не утаивая, если действительно хотите смягчить свою участь!
– Они приехали, сказали, что хотят перевести ее в частную клинику…
– Кто – они?
– Родственники… мужчина и женщина…
– Как они выглядели?
– Мужчина невысокий, бритоголовый… женщина такая… – Лопатин сделал неопределенный жест.
– Высоченная брюнетка в сапогах-ботфортах?
– Точно! Я же говорю – родственники!
– Я вам уже сказала, что никаких родственников у Листьевой нет! Вы у них что, документы не проверили?
Лопатин бросил на нее жалкий, затравленный взгляд:
– Я попросил документы…
Доктор действительно спросил у фальшивых родственников документы, на что наглая брюнетка с невозмутимым видом протянула ему стопку купюр:
– Такие подойдут?
Моргнув и спрятав деньги, он кивнул:
– Конечно, подойдут.
Лопатин соврал, что денег было немного, на самом деле для него вполне достаточно, чтобы решиться на такой поступок.
– С этим понятно! – проговорила Надежда Николаевна, прочитав ответ в его взгляде. – Теперь главное: куда они ее увезли?
– Куда? – Лопатин на мгновение задумался. – Женщина говорила про частную клинику, называется «Биссектриса»…
– «Биссектриса»? Странное название для клиники… Вы когда-нибудь слышали о такой? Знаете, где она находится?
– Вообще-то, нет…
– Здорово! Отправили больную, за которую несли ответственность, туда, не знаю куда, и забыли о ней? И после этого вас совесть не мучает? Впрочем, совесть – это понятие абстрактное, в отличие от уголовного кодекса! Ну хоть что-нибудь вы можете вспомнить? На какой машине ее увезли?
– На белой…
– А номер? Номер вы запомнили?
– Нет, я его даже не разглядел…
– Очень хорошо! Своим нежеланием сотрудничать вы увеличиваете себе срок!
– Я желаю… я не увеличиваю… – пролепетал Лопатин и вдруг оживился: – Вот, я вспомнил! С ними была Черевичкина! Она встретила их на улице и помогала разместить Листьеву в машине…