– Смотреть надо лучше, тетеря слепая! – осмелела Варвара. – Шляются тут, людя´м покоя не дают…
– На себя посмотри, страхолюдина! И как я не подумала, что мой Вася на такую, как ты, в жизни не польститься?
– Да я тебя!.. – Варвара шагнула с крыльца, но споткнулась и шлепнулась в лужу, оставшуюся после ночного дождя.
А незваная гостья развернулась и, печатая шаг, вышла на улицу. Вслед ей донеслось негромкое рычание появившейся наконец собаки.
Зрители, довольные просмотренным спектаклем, почтительно расступились. Незнакомка развратной походкой прошла по улице и села в очень кстати подъехавшее такси.
Микроавтобус привез Надежду и компанию к ее старому дому, где она когда-то жила в однокомнатной квартире вместе с котом. Потом и муж там поселился, и только через несколько лет они переехали в трехкомнатную квартиру Сан Саныча, поскольку его сын с семьей уехал работать по контракту за границу. Эта квартира стояла пустая, и Надежда изредка пускала туда знакомых пожить, а сейчас решила устроить там Софию. Временно, конечно, пока все не образуется. Не бросать же больного человека? И к себе Софию брать было нельзя – эти уроды живо бы ее сцапали. Или уморили.
В квартире было относительно чисто и даже уютно, только душновато. Ребята посадили Софию на диван и заторопились уходить: вечером у них был спектакль.
– Поживешь пока здесь, необходимую одежду найдешь в шкафу, соседка что надо принесет и за тобой присмотрит. Я по обычному телефону звонить буду, а ты никому не звони и дверь не открывай, ладно?
– Ладно… – слабым голосом ответила София.
– Ничего, это оттого, что тебя успокоительным накачивали. А проспишься, воды попьешь – и будешь бодрее.
Надежда заскочила к соседке Марии Петровне и попросила присмотреть за ее гостьей. Та обещала помочь и ничему не удивилась – она прекрасно знала госпожу Лебедеву.
Времени у Надежды Николаевны оставалось немного: один день почти прошел, стало быть, чуть больше суток осталось, и она заторопилась домой.
Цезарь встретил ее громким визгливым лаем, которому вторил из-за стены низкий голос ротвейлера Димы.
– Сговорились, значит, – констатировала Надежда. – Сам хулиганишь и Диму подбил.
Пудель был очень обижен, что его надолго оставили одного, поэтому Надежда взяла песика на руки и рассказала, что скоро с его хозяйкой все будет в порядке и они вместе поедут домой. Неизвестно, поверил ли ей Цезарь, но обижаться перестал только после солидной порции кошачьих консервов.
Надежда Николаевна перевела дух, выпила чаю и решила, что пора искать остальные статуи «Читающей девушки». Она набрала номер галереи «Пространство» и попросила к телефону Альбину Ивановну, правильно предположив, что та проводит в галерее много времени.
Старушка очень быстро подошла к телефону, как будто ждала этого звонка:
– Слушаю вас!
– Это Надежда… Надежда Николаевна… может быть, вы помните, я приходила к вам в галерею с Антоном Сергеевичем…
– Ну, конечно, помню, у меня с памятью пока порядок! Вы еще интересовались «Читающей девушкой».
– Совершенно верно. Вот по этому поводу я и звоню. Тогда вы сказали, что Цезарь Бианки выполнил несколько копий этой статуи. Одна из них находится в вашей галерее, еще одна – в особняке барона Толля на Фурштатской улице, а где еще есть копии?
– Надо же, как вас заинтересовала эта статуя! Значит, всего скульптор сделал четыре статуи. Про две вы уже знаете, еще про одну статую я могу вам сказать сразу. Она находилась в доме купца Макарьева на Большой Монетной улице, где потом разместился институт прикладной психологии. Но этот институт закрылся, а дом пришел в аварийное состояние, и «Читающую девушку» перевезли на Обводный канал, в Третий павильон…
– Куда?
– На Обводном канале, напротив Балтийского вокзала, находится большое складское помещение, принадлежащее Комитету по охране исторического наследия. Там хранятся в ожидании восстановления и реставрации скульптуры и элементы архитектурного декора, извлеченные из аварийных зданий. Этот склад в кругу специалистов называют Третьим павильоном…
– Почему именно третьим? Что, где-то есть первый и второй?
– Нет, это название исторически сложилось… Дело в том, что на киностудии «Ленфильм» было несколько съемочных павильонов, в том числе и третий. В нем обычно снимали те сцены, в которых требовалось воссоздать исторический антураж восемнадцатого или девятнадцатого века. Для этого туда привозили всевозможные редкости из дореволюционных зданий, находящихся в аварийном состоянии: статуи, мебель, лепные элементы декора… Позднее эти предметы старины перевели на баланс Комитета по охране исторического наследия и перевезли на склад на Обводном канале. Так за этим складом и закрепилось название – Третий павильон…