Надежда только головой покрутила, восхищенная такой предприимчивостью.
Кладбище было большое, и Надежда сворачивала с одной дорожки на другую, но найти нужное надгробие не могла.
Вдруг из-за очередного поворота дорожки показался тот самый вислоносый тип, который только что просил милостыню возле кладбищенской часовни. Он поравнялся с Надеждой, искательно заглянул ей в глаза и проговорил неожиданно высоким, писклявым голосом:
– Женщина, вы, я вижу, что-то ищете. Могилку родственников, наверное?
– А вы, собственно, почему интересуетесь? – недовольно осведомилась Надежда, а подбежавший песик сердито тявкнул, показав солидарность с хозяйкой.
– Вы не подумайте, я ничего такого… я не из праздного любопытства, я от всей души… – залепетал вислоносый. – Я вам могу помочь. Я это кладбище исключительно хорошо знаю, можно сказать, как свои несколько пальцев, и могу вам оказать посильную помощь за самое скромное вознаграждение.
Заметив колебание в глазах Надежды и по-своему его истолковав, он поспешно добавил:
– Про вознаграждение я упомянул не из жадности, а по принципиальным причинам. Поскольку мы теперь живем не при развитом социализме, то любой труд должен быть оплачен. А уж размер этой платы зависит исключительно от вашей доброй воли и финансовых возможностей…
– Почему бы и нет? – проговорила Надежда. – И правда, зачем впустую время тратить? Время-то у меня не казенное.
– Да уж я вижу… Так какая могилка вас интересует?
– Князя Георгия Аполлоновича Багратиони.
– О, это я вам в один момент покажу! – расцвел нищий. – Георгий Аполлонович – человек чрезвычайно известный! Можно сказать, выдающаяся персона, оставившая заметный след в истории! Только как насчет вознаграждения? А то, бывает, отведешь человека к нужной могилке, и тут он про тебя забывает… – Нищий искоса взглянул на Надежду и поспешно добавил: – Не то чтобы я вам не доверяю, но время, сами знаете, трудное, так что хорошо бы авансом…
– Ладно, пусть будет авансом! – и Надежда достала из кармана купюру, которая тут же исчезла в кармане предприимчивого нищего, причем Цезарь снова неодобрительно тявкнул.
Нищий же без лишних слов развернулся и быстро засеменил в глубину кладбища. Надежда едва за ним поспевала.
Они прошли по одной дорожке, свернули на другую, по горбатому мостику перешли через ручей и оказались в самой старой части кладбища. Миновав внушительный склеп, провожатый остановился и театральным жестом указал вперед:
– Вот он, Георгий Аполлонович! Прошу, как говорится, любить и жаловать!
Действительно, перед Надеждой оказался тот самый памятник, который она видела на фотографии в альбоме: чеканный кавказский профиль, правая рука лежит на эфесе шпаги…
Хороший памятник, выразительный, но Надежда искала его не ради художественных достоинств, а исключительно из-за того, что рядом с ним должна была находиться скульптура «Читающая девушка».
Надежда Николаевна внимательно огляделась по сторонам, но знакомой статуи не увидела. Тогда она обошла надгробие князя, вспомнив, в каком ракурсе он был на той фотографии, но и с этой позиции ничего не увидела.
С удивленным и расстроенным лицом она отступила от памятника, и тут рядом с ней снова возник давешний нищий.
– Вы выглядите расстроенной… что-то не так? – сочувственным голосом проговорил он. – Вот же он, тот самый князь Багратиони!
– Князь-то на месте, – разочарованно ответила Надежда Николаевна, – да только я его искала не ради него самого, а как ориентир. Около него должно находиться еще одно надгробие, «Читающая девушка», как раз его я и искала…
– Извините, женщина, но только вы, должно быть, ошибаетесь. Я здесь все памятники знаю, так вот такого нет и никогда не было. Да вы и сами видите…
Однако Надежда заметила, что глаза нищего предательски забегали, а голос зазвучал фальшиво, как расстроенное пианино.
– Ничего я не ошибаюсь! – возразила она. – Был здесь такой памятник! И я своими глазами видела его на фотографии. Он должен находиться как раз на том месте, где вы сейчас стоите…
Надежда подошла к нищему, стоявшему на пятачке свежевскопанной земли.
– Так куда же делся этот памятник? Он ведь был на этом самом месте! – проговорила Надежда Николаевна строгим голосом, при этом сверля нищего пронзительным взглядом.
– Ничего не знаю, – ответил тот и попятился. – Ничего не помню. И вообще, мне пора, извините за внимание! У меня дела…
– Какие такие дела?
– Известно, какие дела, самые неотложные! Милостыню просить! Сейчас как раз самое хлебное время начнется, а я здесь с вами время попусту теряю.