«Damnosa quid non imminuit dies?»
Компьютерный переводчик тут же сообщил ей: «Что не изменит губительное время?»
Что бы это значило?
Ну да, мраморная статуя гораздо более долговечна, чем ее живой оригинал. Греческие и римские статуи сохраняются почти неизменными уже третье тысячелетие, притом что их оригиналы давным-давно состарились, умерли и истлели. Но эта расхожая истина нисколько не помогала приблизиться к разгадке.
Надежда еще раз внимательно рассмотрела снимок латинского изречения. Как и в предыдущих случаях, некоторые буквы были высечены глубже и отчетливее остальных:
«Damnosa quid non imminuit dies?»
Надежда выписала эти буквы:
Danaid nimues.
На первый взгляд, полная бессмыслица, хотя первое слово можно перевести, как Данаида… Надежда Николаевна помнила греческий миф о Данаидах, многочисленных дочерях царя Даная, которые по приказу отца убили своих мужей в первую брачную ночь. За это преступление в Аиде, царстве мертвых, они были осуждены вечно наполнять водой бездонную бочку.
Откуда у нее в голове эти сведения? Наверное, в школе мифы проходили, а потом и сама читала. Или нет, это же Сан Саныч, ее умный и эрудированный муж, рассказывал! Внезапно Надежда ощутила, что ужасно по нему соскучилась. Уж очень долгая получилась у него командировка.
Она, конечно, не сидела тут в тереме, подобно царевне Несмеяне, а металась по городу как угорелая, но внезапно захотелось покоя и чтобы муж был рядом и никуда не уезжал.
Отдав таким образом дань некоторой слабости, Надежда Николаевна снова обратилась к своим записям. Что ж, скульптор, выделив в надписи эти буквы, дал понять, что расшифровка его послания – такое же бесконечное и бессмысленное дело, как посмертная работа Данаид? Или это случайное совпадение?
Она еще раз выписала в столбик все латинские изречения, которые были начертаны в каменных книгах, но не смогла найти в них никакого смысла. Попробовала написать их в другом порядке, даже задом наперед – и все равно ничего не изменилось.
Зато один несомненный плюс у этой попытки разобраться с кодом был: от бесплодных размышлений Надежду наконец стало клонить в сон. Она легла в постель и тут же заснула.
Ей снилось, что она идет по бескрайней каменистой пустоши в каком-то незнакомом краю. Вдалеке виднеются отроги гор, из-за которых поднимается тусклый диск осеннего солнца.
Надежда пробирается по узкой тропинке среди камней, зарослей вереска и камнеломки. Впереди виднеется одинокая скала, которая торчит из земли, как последний зуб из пасти старого, одряхлевшего великана. И чем ближе Надежда подходит, тем яснее видит, что с этой скалы на нее смотрит безобразное лицо с гневными глазами и приоткрытым ртом. Еще несколько шагов – Надежда подходит почти вплотную и понимает, что это не просто скала, а каменная маска Bocca della verita, «Уста истины». Существует поверье, что если солгать и после этого положить руку в рот божества, то каменный рот закроется, откусив руку.
Внезапно Надежда понимает, что шла сюда не просто так – каменная маска должна открыть ей истину и помочь разобрать послание, которое больше ста лет назад оставил скульптор… Но чтобы узнать истину, нужно вложить руку в рот каменного божества. А что, если оно ее откусит?
Однако без риска нет и победы! Надежда вкладывает руку в каменные уста, и эти уста тут же смыкаются. Она ожидает услышать хруст костей и почувствовать невыносимую боль, но ничего этого не происходит. Уста каменной маски смыкаются почти беззвучно, не причинив Надежде боли, она чувствует только мягкое, ласковое тепло – и тут же просыпается.
Надежда Николаевна лежала в собственной постели, луч солнца, робко выглядывающий из-за занавески, давал понять, что уже много времени и пора вставать. Рука затекла от долгого лежания, и теперь ее покалывало как иголочкой.
В расслабленном, полусонном сознании Надежды промелькнула какая-то важная мысль, связанная с «Устами истины», но тут же исчезла, уплыла, как рыба на глубину.
Поднявшись, Надежда ощутила, что после вчерашних приключений на кладбище все тело болит, однако разлеживаться было некогда. Она отправилась на кухню – выпить кофе для бодрости, а пока он готовился, включила маленький кухонный телевизор, чтобы узнать погоду.
На экране пожилой благообразный господин с круглой лысиной, в круглых металлических очках с толстыми стеклами унылым голосом пожилого учителя, которому давно надоели нерадивые ученики и собственный предмет, говорил: