– Долго не хочу. До утра не хочу. Хочу, чтобы все было быстро! Быстро и красиво! Вы же знаете, как я ценю красоту! Вы же знаете, что я не простой налетчик, а декадент!
– Дайте мне минуту, месье Гастон!
Вацлав оттолкнул дядю, прошел в гостиную и снял со стены картину.
Под ней оказалась дверца сейфа.
– Дядюшка, скажите мне шифр. Не вынуждайте брать грех на душу. Скажите – и мы вас не тронем.
– Васятка и сам может открыть любой сейф, – проговорил тощий бандит.
– Это мы с нашим удовольствием! – подтвердил его немногословный спутник.
– Дядя, сэкономьте нам время! Скажите шифр!
– Ради бога! Если хотите, я его сам открою!
– Что ж, открывайте!
Скульптор подошел к сейфу, несколько раз повернул колесико с цифрами, и массивная дверца открылась.
– Вот видите – здесь нет денег! – проговорил Цезарь Николаевич, показав на открытый сейф.
– А это что? – Вацлав потянулся к деревянной коробке, лежащей в углу сейфа. – Это то самое, что вы у меня купили!
– Нет, это вовсе не то, можете в этом убедиться! – Цезарь Николаевич достал коробку из сейфа, открыл крышку, и в его руке оказался вороненый наган.
– Дядя, что за шутки? – вскрикнул Вацлав, попятившись.
– Это не шутки, это револьвер, и он заряжен. Так что лучше убирайся отсюда со своими дружками, иначе…
– Будет мокрота! – прошипел тощий тип и метнулся к скульптору.
Цезарь Николаевич замешкался, но в то же мгновение прогремел выстрел, и тощий бандит замер в прыжке и грохнулся на пол.
В дверях гостиной стоял слуга скульптора Прохор с дымящимся револьвером в руке.
– Прости меня, Господи! – проговорил он, перекрестившись. – Прости меня и помилуй…
Тощий тип застонал и попытался привстать. Он тяжело, хрипло дышал.
Его квадратный напарник заворчал, как раненый медведь, и шагнул вперед, но Прохор предупреждающе выстрелил в воздух, и медвежатник остановился.
Вацлав переводил взгляд с дяди на слугу, и в его глазах ужас чередовался с изумлением.
– Дядя, вы не представляете, что натворили…
– Очень даже представляю. Прохор спас мне жизнь. А ваш тощий дружок, кстати, жив…
– Слава тебе господи, – проговорил Прохор, – не пришлось брать грех на душу!
– Так что заберите его и убирайтесь прочь из моей квартиры! И чтобы больше я тебя никогда не видел! Кстати, там, на углу, есть аптека, хозяин поможет вашему раненому другу.
По дороге Надежда раздумывала над случившимся. Да, шутник был покойный скульптор Бианки, что и говорить. Такую головокружительную историю выдумал.
Надо же, шифр на листах каменной книги! Да не простой, она, Надежда, сколько времени потратила, чтобы расшифровать координаты тайника. А там в буквальном смысле фига лежала…
Конечно, было приятно, что этому противному шефу ничего не досталось, но и рассказывать про эту историю она никому не собиралась. Во-первых, чтобы до мужа не дошло, а во‑вторых – крути не крути, а все же у нее вышла промашка. Столько времени зря потратила, лучше бы в парикмахерскую сходила…
София встретила их бледная от страха, хотя Надежда и позвонила ей, сказав, что с песиком все в порядке.
– Я уж не знала, что и делать, – всхлипывала София. – Вышли погулять – и пропали до вечера!
Цезарь поел и улегся тут же на кухне на стуле, а Надежда Николаевна напилась сладкого чаю с пирогом, который принесла сердобольная соседка Мария Петровна, и рассказала Софии свои удивительные приключения с начала до конца.
– Надо же… – София слушала ее с недоверием, – как будто в книжке прочитала про все это.
– Тем не менее это правда, – сухо заметила Надежда, – и я, со своей стороны, хотела бы узнать кое-какие детали. Так, просто чтобы дело прояснить. Никаких бриллиантов не существует, но с чего-то все началось? Всю историю вашего предка-скульптора я знаю. Очевидно, сказка про бриллианты, про тайный шифр и все такое прочее переходила от отца к сыну, но вы-то как оказались замешаны?
София рассказала, что буквально год назад ее нашел один родственник, представившийся братом бабушки.
– У меня никого нет, бабушка давно умерла, отец тоже, мама вскоре вышла замуж и переехала в другой город. Бабушка про своего брата, может, и рассказывала, да я мала была, не слушала. В общем, он сказал, что одинок и болен и что я – единственная его родственница. Он ничего не просил, хотел только, чтобы я его навестила. Ну я и поехала. И сразу поняла, что он стар и действительно очень болен. Он сказал, что завещал мне свою квартиру, а взамен попросил, чтобы я взяла к себе Цезаря.