– Знаю… вернее, место знаю, но в самом поселке не бывала, – вставила Надежда, все это время решая сложную задачу: как сделать вид, что внимательно слушаешь, и одновременно поедать экзотический десерт. Неудобно же.
Надо сказать, что десерт выглядел странно: вавилонская башня из чего-то белого с прожилками синего, облитая чем-то светло-коричневым, отнюдь не напоминающим шоколад.
– Так вот, я позвонил по домашнему телефону, но какая-то женщина равнодушно ответила, что Елены Викторовны в городе нет, она отдыхает в Турции. «Давно?» – спросил я. Она была не в курсе, так как тогда еще тут не работала. Я настаивал, и тогда мне ответили, что с июня. Я тогда даже растерялся: зачем Лене в Турцию, когда она могла поехать куда хочет? Она терпеть не могла огромные отели с кучей отдыхающих, весь этот шум, гвалт, дети хулиганят… И почему она мне ничего не написала? Попробовал связаться с Ревякиным, но безуспешно: Николай Романович на совещании, Николай Романович в Смольном и так далее… Единственное, что мне удалось выяснить, – что он в городе и никуда не уезжал: ни в отпуск, ни в командировку, то есть Лена улетела одна.
«Представляю…» – подумала Надежда, осторожно положив в рот кусочек бело-синей субстанции. Это оказалось мороженое, только с каким-то странным привкусом.
– Очень осторожно я навел справки… – Антон отпил остывший кофе и поморщился. – Через проверенного человека, который раньше работал в очень компетентной организации. Так вот, он сообщил, что Николай Ревякин – скользкий такой тип с криминальным прошлым, и сейчас ходят слухи, что он замешан в крупных махинациях. Якобы он имеет отношение к новым молодежным проектам, как сейчас говорят, стартапам, его отдел берет их на экспертизу, дает резко отрицательное заключение, а через некоторое время аналогичный проект обнаруживается в другой, более сильной и влиятельной организации, возможно даже и не в России. Но это, сами понимаете, бездоказательно. В общем, Ревякин попал в поле зрения одной организации…
– Это самого общества библиофилов? – усмехнулась Надежда Николаевна.
– Ну да. Я с ними связался и предложил стать их спонсором, они как раз издавали альбом…
– Угу. – Надежда вспомнила, что именно в том альбоме она увидела фотографию очередной «Читающей девушки». Надо же, какое интересное совпадение…
– Но ничего толком не узнал, эти люди берегут свои секреты, и скорей всего, Николай Романович очень осторожен…
«Николай Романович»… Где-то Надежда слышала это имя. Ага, на кладбище. Его упоминал тот нищий, который показал ей нужную могилу. Впрочем, позже стало ясно, что этот нищий не совсем тот, за кого пытался себя выдать. Но о нем после. А вот Николай Романович…
Машинально она съела еще одну ложку десерта, и тут вкусовые рецепторы наконец сработали: Надежда ощутила во рту вкус плесени. Да что они туда положили-то? Неужели мороженое протухло? Все мысли вылетели из головы, кроме одной-единственной: куда бы выплюнуть эту гадость. Она глотнула кофе и едва не подавилась.
Антон бросил заглянувшей в кабинет приветливой официантке, чтобы принесла свежий кофе, и погорячее, а то этот совсем остыл, пить невозможно.
– В общем, я приехал сюда и нанял частного детектива. В конце концов, мне важно только узнать, где Лена, что с ней, а они там сами пускай разбираются.
– И что выяснил детектив?
– Ну, он предоставил мне документы из аэропорта, что Елена Ревякина вылетела восемнадцатого июня таким-то рейсом в Анталью. Все как полагается, видели ее перед вылетом, в кафе там, в магазине… Я просил найти свидетелей – из прислуги, кто ее провожал, водителя, который отвез в аэропорт, он доложил, что горничная уволилась… в общем, мне показалось, что он темнит…
– Просто тянет деньги?
– Да не в деньгах, в конце концов, дело! Я ему очень хорошо плачу. И он не обычный разгильдяй и бездельник, просто его перекупили. Но я ни в чем не уверен.
Чтобы избавиться от вкуса плесени Надежда Николаевна соскребла ложкой светло-коричневый соус с мороженого и положила в рот. Однако тут же поняла свою ошибку: это был вовсе не расплавленный шоколад и не карамель. Точнее карамель, но соленая!
Черт бы побрал эти изысканные десерты! Чтоб им всем на том свете каждый день такое есть!
Она положила в принесенный кофе две большие ложки сахару и только тогда пришла в себя.
– Слушайте, все это, конечно, трагично, и вызывает сочувствие, – начала она, – но почему вы обратились ко мне? Я бы и рада вам помочь, только чем? Что я могу сделать, если у вас все возможности – деньги, связи?