– Не откажусь… – Вениамин прошел на кухню, поздоровался с Надеждой.
Надежда Николаевна хотела было закрыть шкатулку, но замешкалась.
Вениамин увидел книгу и бросился на нее, как коршун на зазевавшегося цыпленка:
– Откуда у вас это?
– А что это за книга? – ответила Надежда вопросом на вопрос. – Вы что-то о ней знаете?
– Это – Откровение…
– Что?
– Откровение Иоанна Богослова, на древнегреческом языке койне – Апокалипсис. Последняя, самая загадочная книга Нового Завета, описывающая чудеса и катаклизмы, предшествующие Второму Пришествию Иисуса Христа.
– Ну да, я знаю, что такое Апокалипсис, – пробормотала Надежда, обидевшись, что Вениамин считает ее малограмотной.
– Тогда вы – одна из немногих! – усмехнулся тот. – На самом деле никто не знает, что это такое. Апокалипсис – самая большая загадка христианства… Эта книга полна тайн и символов, смысл которых трудноуловим.
– И что, это действительно очень старый экземпляр?
– Старый? – Вениамин бережно прикоснулся к кожаному переплету, раскрыл книгу и сдул с нее пыль.
Надежда увидела желтоватые, слегка глянцевые страницы, густо усеянные такими же незнакомыми буквами, как и на обложке. Это была, конечно, не бумага…
– Пергамент! – ответил Вениамин на невысказанный вопрос. – Самым старым манускриптом, содержащим текст Откровения Иоанна Богослова, считается так называемый Трирский кодекс, датируемый девятым веком от Рождества Христова. Как можно догадаться, он хранится в библиотеке немецкого города Трира. Бамбергский Апокалипсис датируется одиннадцатым веком, и наконец Апокалипсис Тринити, хранящийся в Англии, в библиотеке Кембриджского Тринити-колледжа, создан в середине двенадцатого века. Но, как вы понимаете, все это – позднейшие копии, созданные средневековыми переписчиками по более ранним, утраченным образцам…
Вениамин перевернул несколько страниц и вдруг начал декламировать на каком-то незнакомом, певучем языке.
– Что это значит? – спросила Надежда Николаевна.
– Да, извините, я увлекся, забыл, что вы не понимаете… это на койне…
И он начал переводить тем же взволнованным, торжественным, сбивающимся голосом:
– Я был в Духе в день воскресный и слышал позади себя громкий голос, как бы трубный, который говорил: Я есмь Альфа и Омега, Первый и Последний… – Вениамин перелистнул несколько страниц и продолжил: – Первое животное было подобно льву, и второе животное подобно тельцу, и третье животное имело лицо, как человек, и четвертое животное подобно орлу летящему… – Он снова пропустил часть текста. – И я взглянул, и вот конь бледный, и на нем всадник, которому имя Смерть; и ад следовал за ним…
– Это очень впечатляет, – перебила его Надежда Николаевна, – но вы так и не ответили насчет этого конкретного экземпляра. Если те манускрипты, о которых вы говорили, датируются девятым, одиннадцатым и двенадцатым веками, каким же датируется этот? Неужели тринадцатым или четырнадцатым?
– Что?! – Вениамин повернулся к Надежде и расхохотался. – Отличная шутка! Тринадцатый… четырнадцатый…
– Позднее? – разочарованно протянула Надежда Николаевна.
– Отнюдь! – Вениамин безмолвно перевернул еще несколько страниц, любовно прикасаясь к ним, и снова заговорил: – Откровение написано святым Иоанном Богословом на греческом острове Патмос в середине первого века новой эры. Он писал эту книгу на тогдашнем, раннем варианте койне. Традиционно считается, что оригинал Апокалипсиса утрачен еще в раннем Средневековье и существуют только позднейшие копии. Но среди средневековых богословов, а потом и среди ученых-библеистов позднейшего времени существует легенда, что где-то хранится подлинный манускрипт, оригинал Откровения, написанный самим Иоанном. Так вот, у меня есть основания считать, что он находится перед нами.
– То есть вы хотите сказать… – недоверчиво протянула Надежда.
– Я хочу сказать, – торжественным, взволнованным голосом произнес Вениамин, – что перед нами – манускрипт первого века, написанный рукой самого Иоанна Богослова!
Он сделал паузу, чтобы Надежда Николаевна и София могли осмыслить его слова, и добавил:
– Об этом говорят особенности написания некоторых букв и сам вариант языка этой рукописи. Такой вариант койне не использовался позднее второго века. Вот, например, это выражение… – он продекламировал несколько слов на том же певучем, удивительном языке, но тут же смущенно осекся: – Извините, я все время забываю, что вы не знаете этого языка… его почти никто сейчас не знает…
Тут Надежда присмотрелась к Вениамину и словно увидела его новыми глазами. Сейчас он выглядел совсем не таким, каким она привыкла его видеть: очки больше не сползали на кончик носа, волосы, обычно растрепанные, были аккуратно причесаны, голос, прежде надтреснутый и дребезжащий, стал звучным и выразительным.