Простая и ясная логика диктует необходимость транссахарской торговли: в Сахаре соль есть, южнее, в Судане, ее нет. Но она нужна, так нужна, что за соль можно отдать все, что угодно — и золото и рабов. Вначале так и было, но постепенно сложился более естественный товарооборот. В Судане нет соли, но есть зерно, которого не хватает Сахаре… Географическое разделение производства пищевых продуктов — позволим себе это скучное выражение — неизменно дважды в год приводит в движение все звенья цепи, по которой, как из рук в руки, передаются плиты соли из Таудени. В марте и ноябре гигантские караваны, в общей сложности насчитывающие двадцать, тридцать тысяч верблюдов, уходят с суданскими товарами в Сахару и возвращаются с сахарскими товарами в Судан — так есть и так было!
Какие бы сложные исторические процессы ни протекали в Западной Африке, людям все равно требовалась соль, требовалась еда…
Караваны неуклонно проделывали свой нелегкий путь и в бурном XI веке, когда дряхлеющую Гану на некоторое время покорили берберы Альморавиды, и в XIII веке, когда Сундиата, внук основателя малийской императорской династии Кейта, разгромил и разграбил Гану, на несколько столетий утвердив могущество и славу Мали.
Один из самых прославленных и грозных правителей Мали, Гонго-Муса, совершая паломничество в Мекку, с такой щедростью разбрасывал по дороге золото, что на десятилетия поразил воображение арабов; а соль — соль в это же время бережно везли к Нигеру, и каждая плита была на счету…
В XIII веке новое сильное государство, Мали, «оттянуло» караванные пути на восток от приатлантических стран, и тогда произошло то, что рано или поздно должно было произойти: возникли города — «собиратели» сахарских и суданских товаров. Оба они, естественно, тяготели к бассейну Нигера, но первый из них вырос в Предсахарье, а второй — в глубине суданской саванны. Город Тимбукту стал портом, принимающим караваны верблюдов из пустыни и отправляющим караваны пирог по Нигеру в Дженне. Город Дженне, расположенный на реке Бани, стал портом, собирающим суданские продукты и отправляющим их по Нигеру в Тимбукту…
Основанный туарегами, Тимбукту первоначально был заурядным зимним стойбищем — поселком из соломенных хижин. Но выгодное положение — караванные тропы выходили у Тимбукту к Нигеру — привлекло к стойбищу внимание торговцев, и они с разных мест потянулись к нему. Вскоре Тимбукту становится крупным городом со смешанным населением и совершенно изменяет облик: жители застроили его домами из банке…
— Банко, — повторяет по нашей просьбе Мамбе Сидибе. — Так называется глина, смешанная с соломой, из которой строят дома.
Ни Тимбукту, ни Дженне никогда не были столицами крупных государств. Случалось, что жители этих городов сами искали покровительства у императоров Мали или Гао, платили им дань, надеясь найти защиту от нападений кочевых племен. Случалось, что владыки без всяких просьб навязывали свою власть и Тимбукту, и Дженне. Так поступил, например, основатель империи Гао, Али Великий: захватив два крупнейших торговых центра, он тем самым нанес тяжелый удар Мали… Но в чьих бы руках ни находились Тимбукту и Дженне, никто не мог нарушить необходимого торгового обмена между Сахарой и Суданом, никому не удавалось надолго прервать деловые связи Тимбукту и Дженне… Слава городов-«собирателей» была настолько велика, что первый из них на многие века стал символом загадочной Сахары, а второй дал название странам, побережьям, заливам, удаленным от него на тысячи и тысячи километров.
Соль Таудени в Мопти… Это означает, что еще раз сработала действующая много веков подряд система: огромный караван верблюдов, выйдя в начале марта из Тимбукту, благополучно достиг своеобразных копей Таудени, — пласты соли перемежаются там с пластами глины. Жители Таудени — они живут добычей соли, за счет товаров, привозимых из Тимбукту, — к приходу каравана уже нарезали полутораметровые, в руку толщиной, плиты… После короткого отдыха караван двинулся обратно: каждый верблюд нес на спине по две плиты, и почти все они были доставлены в Тимбукту, ныне небольшой городок, стоящий по щиколотку в песке…
Но соль, перегруженная в пироги, не достигла Дженне: она застряла в Мопти, и в этом есть своя историческая закономерность.
…Мне представляется, что было так: к Дженне, крупному торговому центру, со всех сторон тянулись через суданскую саванну тропы; чем ближе город, тем чаще сливались тропы, тем шире становились они, превращаясь в окрестностях Дженне в торные дороги, над которыми не оседала пыль, поднятая ногами носильщиков или копытами вьючных животных…