В тесном минарете, на крыше мечети, мы спросили имама Тоголо Сираба, какой он национальности.
— Дженненке, — тотчас ответил Тоголо Сираба.
«Дженненке» в дословном переводе означает «человек из Дженне», «дженнеец», и мы подумали, что старый имам неправильно понял наш вопрос. Тогда мы попросили его перечислить национальности, живущие в городе. Загибая высохшие, с распухшими суставами пальцы, Тоголо Сираба принялся перечислять: бозо, пэль, римайбе, марка, бамбара, дженненке…
— Дженненке? — переспросили мы.
— Да, мсье, — кивнул имам. — Или сонрхай… Но мы называем себя дженненке.
Сонрхай — племя известное. Именно сонрхай переселились в деревню Дженне следом за бозо, переселились, освоились и застроили тогерэ плоскими глинобитными домиками, придав еще в XIII веке городу облик, сохранившийся почти неизменным до сих пор… Дженненке, дженнейцы, — местные сонрхай называют себя ныне именем девушки из племени бозо!..
Мы напомнили старому имаму, что именно сонрхай перенесли на берега Бани и Нигера стиль построек, до сих пор сохраняющийся в городе.
— Да, мсье, — сказал старый имам. — Мы называем этот стиль дженненке…
Совсем не исключено, что в Тимбукту этот стиль называют иначе, например расширительно — суданским. Но и полузасыпанные песком улицы города-брата, города-спутника застроены домами в стиле, который имам Тоголо Сираба определил как «стиль дженненке»…
Через несколько часов мы вернемся в Мопти, и дома этого молодого малийского города вновь напомнят нам о древней легенде, о юной девушке из племени бозо, оставившей после себя на земле такой удивительный след.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Если бы вы надумали в середине дождливого сезона отправиться из Дженне в какой-нибудь другой город, вам пришлось бы плыть на пироге до деревни Софара, от которой начинается сухопутная дорога.
— Хотите заехать в Софара? — предложил нам Бак-кори Трауре, как только мы переправились через Бани.
Первая машина с Мамбе Сидибе ушла вперед, но мы ни секунды не колебались — конечно, хотим!
Джип свернул с зеленой ухабистой тропы на более приличную дорогу, и минут через двадцать мы въехали в деревню.
Километров тридцать, приблизительно, отделяет Софару от Дженне — расстояние пустяковое, но глиняные дома в Софаре лишены традиционного украшения в стиле дженненке — клыков; женщины и даже дети ходят одетыми… Софара — крупное торговое село, связанное с другими деревнями и рекой, и хорошим шоссе, село, живущее более современной жизнью, чем древнее Дженне.
Баккори Трауре остановил машину в центре Софары. В центре — значит у рыночной площади. Как и в Дженне, она сегодня пуста, и под соломенными навесами отдыхают ослы и козы… Но жизнь все равно сосредоточена у рыночной площади: едва машина остановилась, как нас тотчас окружили софарийцы; среди них были дети всех возрастов, были взрослые; как из-под земли выросли торговцы с традиционными для этих мест белыми с темным узором шерстяными шалями… Важно вышагивая, подошел к нам высокий с почти совершенно черной кожей старик в белом халате и белой чалме. Он что-то сердито сказал ребятишкам с матерчатыми сумками через плечо, и они маленькой стайкой побежали через площадь. Софарийцы расступились, пропуская старика в центр круга, — старик оказался шефом деревни.
Разговор сразу же принял деловой характер.
Да, старик в белой чалме, Умар Багаюгу — недавно выбранный шеф деревни, и все внутренние проблемы Софары он решает вместе с деревенским советом, который тоже избирается… Живет в Софаре около трех тысяч человек… Национальности?.. Самые различные. Больше всего марка; есть моей, пэль, тукулеры и даже старые наши знакомцы догоны, которые забыли почти все свои древние обычаи, кроме ритуальных танцев; живут в Софаре земледельцы бамбара, выращивающие рис и просо, живут бозо, занимающиеся здесь не только земледелием и рыболовством, но и скотоводством; и живут сомоно — люди из племени, находящемся в своеобразных взаимоотношениях с бозо: сомоно позже пришли на берега Нигера и его притоков, получили водные угодья от предков нынешних бозо и чтут их как «владык воды», в честь которых совершают особые церемониалы; немало в Софаре хауса, потомственных торговцев, и есть представители небольшого народа бобо… Мирно ли уживаются люди разных племен?..
— Мы малийцы! — гордо сказал шеф деревни, Умар Багаюгу.
Племенные распри в Софаре неизвестны. Все софарийцы, кроме родных языков, говорят на бамбара и пэль, широко распространены смешанные браки… Почти все жители — мусульмане; фетишисты есть только среди сомоно, бобо и догонов… Женщины Софары недавно создали свою организацию с выборным президентом… В деревне есть школа-шестилетка… Можно ли ее посмотреть?.. Конечно. Умар Багаюгу на наших глазах прогнал зазевавшихся ребятишек на урок.