Наша улица — проходная улица, если так можно выразиться. У нее нет своих дневных центров притяжения, своих достопримечательностей, если не считать мечеть, которая фасадом выходит на другую улицу, перпендикулярную нашей и живущую уже своей, иной жизнью.
Та, другая улица, широка и тениста, она пестрит витринами магазинов, рекламами, вывесками кафе и ресторанов, непрерывным потоком катят по ней автомобили, мотороллеры, велосипеды, двухколесные тележки, запряженные разукрашенными лошадками… Улица упирается в рыночную площадь, основную часть которой занимает глиняное, непонятной архитектуры здание рынка, — в общем, такого же, как и в Конакри, и в Киндии, и в Канкане…
У базарной площади расположены и лавки торговцев сувенирами, предприимчивых людей, тут же, у вас на глазах, раскрашивающих деревянных божков черным гуталином в черный цвет, а красным — в красный… Торговля идет и на самой улице: в тени деревьев сидят женщины и торгуют орехами кола, апельсинами, плодами дынного дерева, время от времени покрикивая на разбаловавшихся ребятишек… Тут же орудуют ножницами и бритвами цирюльники, владельцы раскладных стульев и белых накидок, без мыла расправляющиеся со своими пациентами; тут же, опершись ногой на тротуар, беседуют между собой велосипедисты, куда-то спешившие по делам, но остановившиеся поболтать.
Это еще не центр Дакара, но добраться до центральных кварталов у нас пока не было времени. Нужно еще уточнить программу нашего пребывания в Сенегале и нужно попросить, чтобы фирма мсье Лабери как можно больше показала нам в своей стране…
Он вырастал из вод Атлантики медленно, этот округлый плечистый остров, и с какой стороны ни бросали мы на него взгляд, всюду видели камень. Каменные обрывы, каменные стены, каменные бастионы, наконец, просто каменные дома и просто окатанные морем валуны. Это уже потом, когда мы подплыли совсем близко, нам открылась рощица растрепанных ветром пальм и белый слепящий глаза песок во внутренних частях острова. Граниты и базальты дробятся обычно солнцем и водой, но на этом острове камни перетерты в песок ногами рабов, прошедших по ним за три долгих столетия.
Девятьсот метров длины, триста метров ширины — небольшой островок, в сущности. Но без этого каменистого клочка земли, отделенного от материка трехкилометровой полосой воды, невозможно представить себе историю Западной Африки в течение нескольких последних веков. «Древнейший опорный пункт колонизации» — так, кажется, пишут про этот островок. И крупнейший центр работорговли следует, конечно, добавить.
Наш гид, сенегалец мсье Диань, высоченного роста человек в защитного цвета халате и красной феске, приводит нам кое-какие сведения об острове. Открыл его, как полагают, португальский мореплаватель Денис Диас, достигший в 1444 году полуострова Зеленый Мыс и водрузивший на нем каменный надран. Позднее на острове обосновались шайки авантюристов, охотившихся за золотом и рабами. Голландцы, в 1617 году купившие островок у вождя, который жил на Зеленом Мысе, нашли на острове несколько хижин и даже церковь, сложенную из несцементированных камней и прикрытую соломой… Голландцы и дали острову название, так символически звучащее по-русски — Горе; наверное, капитан был родом с одноименного островка в Зеландском архипелаге, у берегов Голландии… Голландцы обосновались на острове прочно, выстроили два форта — Оранж на возвышенной части острова и Нассау на низменной… Потом голландцев выгнали англичане, потом голландцы выгнали англичан, а в 1677 году французы прогнали и тех и других — тогда-то и начали «крепнуть узы» между французами и сенегальцами, о которых вспоминал президент Франции.
Мы плывем к острову Горе той же дорогой, которой плыли барки со связанными рабами.
Обстановка — будничная. Океан спокоен. Солнце в зените. На катере — сенегалки с покупками, молодые люди, дети. Они ездили в Дакар по своим делам и теперь возвращаются домой. Мальчишки лазают по всему катеру — это уж как полагается! Один из них, курчавый мальчишка в поношенной курточке, заметив, что я наблюдаю за ним, говорит, недоверчиво глядя на меня:
— Бабакар.
Я поворачиваюсь за разъяснением к мсье Дианю — он читает газету.
— Это его имя, — говорит мсье Диань.
Любуется природой полицейский — плотный мужчина в темном мундире, белом колониальном шлеме, крагах, с браслетами на запястьях, — стоит он неподалеку от нас и смотрит задумчиво вдаль.