По широкому авеню Вильера мы выходим на северную оконечность острова Сен-Луи. Теперь город у нас за спиной, а перед нами — Сенегал, не. разделенный на рукава, широкий и многоводный, несмотря на сухой сезон. Если пристально всмотреться в его бурые воды, то можно заметить, что они имеют красноватый оттенок, — это потому, наверное, что Сенегал несет к океану и красную землю Гвинеи, смытую ливнями со склонов Фута-Джаллона. Главный исток Сенегала, Бафинг, берет начало где-то между городами Маму и Далаба, и я отчетливо представляю себе весь путь Сенегала к океану, путь, который он проделывал сто лет назад точно так же, как проделывает его ныне.
Прозрачной горной речкой петлял сперва Сенегал по лесистым ущельям Фута-Джаллона, впитывая в себя соки гвинейской земли, мужая, наливаясь силой, богатея; потом он вырывался на равнину, в саванну, и там питала его уже земля тукулеров и сереров, там плавали по нему пироги, и он нес их, груженные слоновой костью, золотом или пряностями, к океану… Но до океана они не доходили: все, что вбирал, впитывал в себя Сенегал, все, что нес он на себе, улавливал Сен-Луи, город-ловушка, и перегружал в свои закрома, в первые этажи и подвалы своих домов, чтобы потом переправить отнятое у Сенегала за океан, во Францию.
Да, Сен-Луи был и остался городом-ловушкой, крепко вцепившимся лапками мостов в берега. И до сих пор — не только в дождливый сезон, когда уровень воды повышается на несколько метров, — приходят в Сен-Луи груженые пироги и останавливаются в узкой протоке между островом и Варварийской косой. И до сих пор раздвигаются металлические фермы моста Федерб над главным руслом, чтобы пропустить к причалам иностранные океанские корабли… Только теперь в сети и закрома Сен-Луи попадает меньше богатств, чем сто лет назад, — плохую шутку сыграла с городом Варварийская коса, некогда защищавшая его от внезапных нападений: за три столетия она выросла с помощью морских течений примерно на двадцать километров, и условия судоходства в устье Сенегала значительно ухудшились… Новый порт — Дакар, — выстроенный в более удобном месте, отнял постепенно у Сен-Луи пальму первенства.
Сен-Луи многолик, и найденное определение города недолго удовлетворяет меня.
Я записываю названия улиц. Почти все они носят имена исторических лиц, но я встречаю лишь два знакомых имени: Пьер Лоти и Мишель Адансон. Первый из них — писатель, и я читал его книги. Второй — географ, этнограф, ботаник, путешественник XVIII столетия, и я читал о нем в книгах по истории географии. И все. Остальные имена мне не известны. Мне, но не Бадиану, которого заставляли заучивать эти самые имена в школе на уроках истории, ибо почти все улицы Сен-Луи названы в честь генералов, огнем и мечом покорявших и Сенегал, и Судан, — тот самый Судан, нынешнюю Республику Мали, в которой мы еще побываем… Я рассказываю Бадиану о перечеркнутых названиях улиц Касабланки и Рабата, о переименованных площадях Конакри, а Бадиан в ответ лишь разводит руками: он сам знает все это и все понимает…
Вот еще одно лицо многоликого Сен-Луи — «город-плацдарм», город, послуживший исходным пунктом для захвата внутренних районов Западной Африки… Сенегал послужил дорогой к ее богатствам, и начиная с середины прошлого века армия за армией грузилась в Сен-Луи на корабли и продвигалась вверх по реке, потом преодолевали нетрудный водораздел и скатывались в бассейн Нигера… Кстати, если Бадиан не ошибается, то именно в Сен-Луи были сформированы сто лет назад первые части сенегальских стрелков, которых французы умело использовали в своих колониальных войнах вплоть до последнего времени: еще недавно африканские войска сражались против алжирских патриотов.
Солнце медленно падает в океан, и морской бриз почти внезапно сменяется материковым. Он как будто немножко теплее. Так, во всяком случае, нам кажется, когда мы идем по мосту Федерб к вокзалу и прощаемся с Сенегалом, великой африканской рекой… Мы исходили весь город, мы были на базаре — ив сенегальской его части, и в мавританской, где продают верблюдов и ослов, — мы были на Варварийской косе и любовались океанским накатом… И теперь у меня есть возможность еще раз окинуть единым взглядом Сен-Луи и еще раз выверить его образ… Я мог бы добавить сейчас, что Сен-Луи — город ювелиров, изготовляющих украшения, которые с такой гордостью носят сенегалки… Я мог бы добавить, что Сен-Луи — город рыбаков, потому что жители его постоянно занимаются рыболовством, а в сезон большой рыбной ловли, с мая по июль, до шестисот пирог каждое утро уходит в океан; если иметь в виду нынешний Сен-Луи, рыболовство далеко не последняя деталь в его облике…