За двориком отеля находится та самая насыпная дорога, по которой мы приехали в Мопти. Вдоль дороги, по обочинам ее, растут высокие акации, населенные желтоголовыми и серыми ящерицами. За дорогой раскинулось водохранилище, показавшееся мне из окна джипа затопленной долиной. Отсюда, с моего наблюдательного пункта на веранде отеля, видна и земляная дамба, тоже усаженная акациями, — по ней снуют уменьшенные расстоянием человеческие фигурки.
Юсуф Траоре протягивает руку к приемнику, и музыка становится чуть слышнее — классическая европейская музыка, так странно звучащая здесь, в глубинном африканском городке Мопти, основная часть которого виднеется за водохранилищем.
Теперь, вблизи, Мопти кажется сложенным из плотно пригнанных больших плосковерхих домов-кирпичей, среди которых, как на старой стене, выросли деревья. Вот такие жилища — глиняные дома с плоской кровлей, иногда как бы поставленные один на другой, — первыми начали строить, говорят, за несколько тысячелетий до нашей эры жители Вавилона и Египта. Потом этот тип построек перекочевал в Судан, и нынешние малийские города, наверное, более, чем какие-либо другие, похожи на египетские и вавилонские городские поселения… Южнее, в Гвинее, например, где дождливый сезон продолжается дольше трех-четырех месяцев, глиняные плосковерхие домики уже не выдерживают напора ливней, и стены хижин африканцы прикрывают там высокими коническими крышами.
Общий вид Мопти был бы скорее непривычен, чем живописен, если бы не мечеть. Ничего подобного мне никогда не доводилось видеть. Представьте себе в окружении плоских глиняных домиков огромное здание, составленное из разновысотных башен: две башни с заостренными пиками стоят по краям, а между ними, подобно заточенным кольям фантастического размера, выстроены в ряд башни пониже, и все они — ощетинены, все усажены черными шипами, торчащими в разные стороны… Легче поверить, что это замок средневекового феодала или и замок и храм, принадлежащий человеку воинственному, фанатичному, свирепому, навязавшему свою волю тысячам и тысячам людей. Характер ли архитектора, характер ли заказчика-владыки или эпохи в целом запечатлелся в сооружении столь неожиданного вида, но, право же, трудно допустить мысль, что мечеть эту строил благодушный добряк…
Или все дело в целесообразности?.. Может быть, островерхие мечети дольше противостоят ливням, а грозные шипы — это всего навсего водостоки или крепления?
Надеюсь, мне удастся кое-что узнать о суданских мечетях, а пока я присоединяюсь к товарищам и иду вместе с ними к Юсуфу Траоре, который выключает приемник и поднимается нам навстречу. Он говорит, что готов ответить на все наши вопросы и сам о многом надеется узнать у нас, но ему думается, что сначала следует осмотреть город.
— Мопти — африканская Венеция, — довольно неожиданно заявляет Юсуф Траоре и смотрит, какое это производит на нас впечатление. — Город с большим будущим, — не забывает напомнить он.
Мы принимаем предложение Юсуфа Траоре и, вместе с нашим гидом, старым учителем Мамбе Сидибе, покидаем отель. Мамбе Сидибе надел черные защитные очки в желтой роговой оправе, и вид у него сейчас внушительный и строгий. Оказывается, Юсуф Траоре некогда учился в школе у Мамбе Сидибе, и нынешнему заместителю коменданта округа и города, наверное, не раз доставалось от строгого учителя.
Жара ничуть не уменьшилась, но на нее теперь просто не нужно обращать внимания: жара спадет на несколько градусов лишь перед заходом солнца, а заход стремителен, и откладывать на вечер что-либо, кроме встреч и бесед, нельзя. Следуя за Юсуфом Траоре, мы все-таки стараемся держаться в тени акаций, чем приводим в негодование все ящеричное население Мопти.
Мы осмотрим сначала порт, потом — базар, и это правильно. Моптийский порт — основа города, а что касается африканских базаров, то они подчас кажутся мне прообразами наших краеведческих музеев. По крайней мере с туристической точки зрения они великолепно выполняют ту же функцию: посетив базар, можно составить себе весьма точное представление о хозяйстве и этнографии района.
Юсуф Траоре снова включил приемник — он несет его, как дамскую сумочку, за две ручки, — и снова слышится классическая европейская музыка, долетающая до берегов Бани бог весть из какой дали. Музыка не мешает ни разговаривать, ни смотреть; она еле слышна и придает особую неповторимую прелесть нашей неспешной прогулке по африканскому городу… Да и заместитель коменданта округа Юсуф Траоре с его любовью к классической музыке стал понятнее и ближе.